Отца не было около месяца. Он уехал «на шабашку», как он сказал, в степной район, на пуск элеватора. Он вернулся совсем чужим. Точнее, он не вернулся. Черт побери, вернулся не он.

Мать это тоже почувствовала. Хм, сложно было не почувствовать — она поставила на стол домашнюю лапшу, в его любимой чашке, привезенной когда-то из Казахстана. Он проглотил порцию одним глотком, мгновенно сожрал тарелку, ложку. Потом он сожрал мать.

Так началась моя новая жизнь с моим новым отцом.

Он продолжал ходить на работу. Так он говорил. Хотя нет, он уже не говорил — голос мяукающий, высокий, слова неразборчивы, будто он и не пытался произносить слова. Но я все понимал. Или думал, что понимал.

Каждый вечер он, совсем по-человечески, садился у телевизора, быстро переключал программы с помощью любого предмета, который оказывался рядом. Это могли быть журнал, или пепельница, или оставленный мною чайный стакан. Он брал пепельницу и как бы имитировал манипуляции с пультом, и телевизор подчинялся. И он внимательно смотрел. Нет, опять неверно. Он не смотрел, он мог сидеть к телевизору боком или даже спиной, веки его могли быть закрыты или стохастически моргать, но было ясно — он смотрит и видит. И он очень внимателен.

Примерно через неделю он стал особенно прожорлив. Видимо, он выделял особый запах, привлекающий собак, кошек, грызунов, насекомых. Их стало чрезвычайно много в нашей квартире. Появились даже белки. Он не успевал поглощать животных, и запах крови, отходов, гниющих останков приводил еще уцелевших тварей в состояние неистовства и остервенения. Меня эти твари не трогали.

О, предположите вы, и тут он принялся расти, увеличиваться в размерах? Нет, он оставался прежним. Моим отцом. Худощавым мужчиной, в сером недорогом костюме, с серым лицом, в темно-серой рубашке и в запылившихся когда-то черных ботинках. Но он будто уплотнялся, становился более твердым, что ли.

Еще через неделю он расслоился.

Это напоминало расслоение массивного куска кремня, на множество одинаковых слюдяных пластин. Теперь у меня было более десятка одинаковых плоских отцов.

Потом они стали утолщаться.

В некоторых их них я заметил изменения силуэта и других признаков прототипа. Вскоре у меня снова появилась мама. Несколько мам. И у каждой был сын.

Я.

Я раньше обожала старые фотки — выцветшие, с заломами, подписанные фиолетовыми чернилами. Любила разглядывать лица людей на фото, представлять себе, какими они были, как жили, о чем мечтали, кого любили. Семейные альбомы я хранила бережно, хотела показать сыну, когда подрастет, рассказать ему историю нашей семьи. А теперь думаю, что этого никогда не произойдет. Я сделаю все, чтобы мой ребенок никогда не увидел эти фото, никогда не пережил такой же ужас, как я.

Эти фотографии я нашла в кладовке. Старый запыленный альбом, который явно очень давно не открывали. Сначала аж запищала от восторга, думала, сколько интересного там есть! Хотя альбом производил странное впечатление: черная обложка, металлические уголки, слипшиеся страницы и какой-то затхлый, неприятный запах.

Отряхнула альбом, взяла лупу и открыла первую страницу. Сначала удивило то, что ни одна фотография не была подписана. Ну, вроде «Тетя Маша в санатории» или «Дядя Миша на рыбалке». Да и не было там таких снимков. В основном это была панорама какой-то деревни — старые покосившиеся дома, подслеповатые окошки, ветхие заборы, общее впечатление разрухи и тоскливой обреченности… Снимков было около 15, все черно-белые, на всех одно и то же — дома, заборы, хмурое низкое небо. Ни людей, ни какой-либо живности на фотках не наблюдалось. Я долго думала, зачем фотографировать эту рухлядь и тем более хранить в альбоме, потом просто забросила его подальше и забыла о нем.

Пару месяцев спустя я снова наткнулась на альбом в ходе грандиозной уборки, когда уронила его. Стала поднимать, и он открылся на одном снимке. Я мельком бросила взгляд и остолбенела. Фото изменилось — в окне явно был виден силуэт человека. Через лупу изображение стало еще отчетливей — человек стоял около окна и смотрел через занавеску. Я проглядела другие снимки — больше нигде ничего не поменялось.

В третий раз альбом я открыла через пару дней, пролистала и стала истерически смеяться. На третьей фотографии тоже появились люди — старушка у забора и неясные очертания фигуры у дома: видно было только голову и половину туловища. Я не знала, что думать, но точно была уверена, что раньше этих фигур на снимках не было. Я бы их заметила через лупу.

Альбом я спрятала подальше и не открывала еще пару недель. Потом не выдержала и заглянула. Конечно, они были там: и старушка, и человек в окне, мужичок в мятой рубахе вышел из-за дома. А еще появились новые люди: две весьма объемистые тетки на первом снимке, дедок на предпоследнем. Они сидели, стояли, и все, все до единого смотрели прямо на меня. Не так, как люди смотрят в объектив, когда их снимают, а так, словно бы наблюдали за мной через эти пожелтевшие кусочки бумаги. И взгляды у них были недобрые. Угрюмые, враждебные, насупленные — ни одного приветливого лица я не видела. И еще у всех был дефект внешности: чересчур высокий лоб и тонкий, будто провалившийся, нос. Как будто все эти люди были из одной семьи, болеющей странным генетическим недугом.

Я убрала альбом на самую верхнюю полку в кладовке и не открывала почти год. Недавно он снова попался мне на глаза. Я долго колебалась, внутренний голос шептал мне не быть дурой и не открывать эту мерзость. И конечно, я не послушала.

Их стало еще больше. И они стали ближе. Теперь на каждом снимке я вижу этих людей или существ, которые пытаются притворяться людьми. Они вылезают отовсюду, выглядывают из-под забора, смотрят с крыши, стоят в тени деревьев. Их много, я насчитала уже около 27 тварей. Они даже не пытаются скрываться, смотрят на меня с этих заляпанных фотографий и ждут...

Я не знаю, сколько еще раз надо открыть этот альбом, чтобы они, наконец, выбрались из него, не знаю, как вообще это возможно. Но я вижу этих жирных теток, которые смотрят на меня откровенно голодным взглядом, вижу бабку, которая пускает слюни у забора. И понимаю, что ни за что на свете не допущу, чтобы мой сын увидел альбом. Я не позволю ему открыть эти слипшиеся страницы.

Все, наверное, знают, что когда в доме кто-то умирает, надо закрывать все отражающие поверхности. Даже через окно нельзя смотреть на похороны.

Один мой не очень серьёзный знакомый во все это не верил и решил с подачи таких же ветреных друзей провести эксперимент. Когда у него умерла бабушка, он специально встал ночью, пока все спали, и поставил прямо над гробом небольшое зеркало. Когда бабушку похоронили, парень выбрал свою сестру в качестве объекта эксперимента. Сестра спала на диване. Он растолкал её и стал держать прямо над её лицом то самое зеркало. Сестра спросонья глянула в зеркало, и у нее пошла пена изо рта. Вызвали скорую, увезли её в больницу. Говорили потом, что она в дурке лечилась.

Мне интересно, что же она увидела в зеркале?..

Вообще-то, у меня неплохая реакция, и постоянно перебегающие дорогу зайцы ни разу не попадали мне под колеса. Но не далее как в субботу мне под колесо бросилась черная кошка. Взялась совершенно ниоткуда. В том месте нет кустов у обочины, да и ехал я не в крайней полосе. Кошка словно материализовалась прямо перед машиной — абсолютно черная и быстрая, как молния. Я и видел-то ее какую-то долю секунды, перед тем, как она загадочно исчезла под машиной. Я даже не успел перенести ногу на тормоз. Я переехал ее и передним, и задним колесом — машина подпрыгнула, как на кочке, два раза.

Дальше было самое интересное. В зеркало заднего вида я не увидел раздавленную кошку. От удивления я остановился и долго обследовал дорогу за машиной. Там было пусто. Кошка исчезла так же быстро, как и появилась. Я подумал, что, может, она застряла где-то под машиной или намоталась на колесо. Внимательно осмотрел просвет под машиной и колеса, но и там ее не было. Мистика какая-то, подумал я.

Через пару минут я уже был дома. Занес на кухню купленные продукты и вдруг почувствовал, что мне больно дышать. Грудь и спину схватило, как обручем. Я просто не мог пошевелиться — любое движение причиняло боль. Я не мог даже поднять пустую руку, не говоря уже о том, чтобы поднять какой-то предмет. Сразу возникала резкая боль в спине. Все выходные я провел полулежа. Мышцы спины как будто свело в спазме — не помогали ни мази, ни попытки массажа. Немного помогла горячая ванна. На третий день заметно полегчало — по крайней мере, я мог поднимать легкие предметы — ложку, вилку и стакан.

У меня никогда не было таких болей, я вполне здоров. Откуда они взялись, причем так сильно и так внезапно?.. У меня только недавно появилась мысль, что мои ощущения были такими, словно бы меня придавила машина...

Есть в Харькове совсем рядом с аэропортом заброшенная больница — одноэтажное небольшое здание, все покрытое разными надписями (в частности, среди них неоднократно повторяется какой-то номер телефона). Прямо перед этим самым зданием расположена детская площадка и пятиэтажка. Двери этого здания всегда настежь открыты. Так как обстоятельства требовали от меня ходить мимо этого здания по несколько раз в неделю, то я взял за привычку иногда заходить в это здание и разгуливать по пустым коридорам, слушать там тишину и изучать планировку. Что меня несколько удивило в этом здании — чистота (отсутствие банок от пива на полу) и безлюдность (когда ни зайду — никого нет).

Однажды жарким и солнечным летним днем в который раз я зашел туда. Зашел через задний вход (их всего три или четыре). Задняя дверь ведет в небольшой коридор, в котором имеется по одному пустому дверному проему с каждой стороны, которые, в свою очередь, ведут в какие-то пустые комнаты. Сам коридор перпендикулярен другому коридору, который пересекает все здание вдоль. Я точно помню, что я тогда прошел по этому небольшому коридору, остановился возле угла, наклонился вперед, посмотрел сначала направо и увидел, как обычно, пустой коридор и окно в самом его конце. Потом я повернулся налево и увидел это.

Прямо слева, из одного из пустых дверных проемов, ведущих в палаты, на меня смотрела какая-то некрупная коричневая тварь — нечто вроде маленького человечка с крысиной мордой и длинными скрюченными «руками». Она, как и я, высунулась в коридор из дверного проема и смотрела прямо на меня. Собственно, я видел только ее голову, правую «руку», плечо и, кажется, кисть левой «руки». Я несколько секунд находился в ступоре, тупо глядя на эту погань, а потом быстро пошёл назад и ушёл тем же путем, по которой и пришел. После этого я туда никогда не возвращался.

Вот, решил написать после произошедшего сегодня и непонятного для меня случая.... Даже читал до этого, помнится, на другом сайте подобную историю, а теперича и со мной такая хрень приключилась...

Сегодня (11-го апреля 2017-го года) погода с утра в ближнем Подмосковье (в сторону востока, во всяком случае) выдалась солнечная, отличненькая, только ветерок сильноватый.
Ну, решили с друзьями - любителями на мотоциклах погонять - собраться. Никакого фанатизма, в байк-клубах не состоим. Ну, просто местная тусовка.
Покатались, в гаражах собрались, засиделись до темноты. Не пили, "коней" своих в порядок приводили.

Ну, короче, поехал домой. В принципе, ехать не так далеко, где-то километров семь.
Еду, трасса неосвещённая. Дорога проселочная, машин ездит мало, но на удивление в хорошем состоянии. Фара светит, скорость 120-130... и вдруг в свете фары жезл гайца (извиняюсь, ДПСовца). Естественно, торможу.
Машины ДПС нет. Поста, блин, тоже, да и его, в принципе, не могло быть, так как дорога сто раз мной изъезженная.
Начинаю вспоминать, что где-то такое уже было (про странного гаишника), вот пронеслись в башке сразу воспоминания.

А этот тип нормально так ко мне подходит, не спрашивая документы, хлопает рукой по задней части седушки мотоцикла, произносит: "Ну-ну", разворачивается и преспокойненько уходит в лес... Тупо в глубь леса... ночью... где, по сути, ничего нет, окромя деревьев и кустов...
Я ещё минуты три постоял. Думал, может, выйдет, а он не выходит, блин... Стрёмненько как-то стало, решил я рвануть оттудОВА...
Тихонечко ох... недоумевая, трогаюсь. Набираю несильно скорость, а за ближайшим поворотом дерево валяется, ветром поваленное...

А вот если бы вошел я в энтот поворот на той скорости, на которой до этого гайца, тормознушнего меня, ехал, то точно бы в то самое упавшее дерево втюхался бы...

P. S. Художественно оформлять не умею....

Мой друг всю жизнь работал коком на рыболовных судах во Владивостоке. Странных историй скопилось у него немало. Вот одна из них. Когда он ее рассказывает, всегда добавляет, что это должно слушателей научить серьезному отношению к жизни и, тем более, к смерти.

Некоторые моряки по состоянию здоровья не могут быть признаны годными для работы в море. Ну и покупают себе медсправку, хотя больны — семью-то кормить надо. Вот однажды у одного такого сердце в море прихватило, и бедолага помер — какая в море медицинская помощь?

Что делать команде? Древний морской обычай, когда бросали погибших за борт, упаковав в холстину и привязав груз, давно канул в Лету. Поэтому завернули умершего в целлофан и поместили в трюм, где минус тридцать градусов. Там хранят замороженные брикеты рыбы, а когда ее скапливается много, то приходит судно-погрузчик, и все перевозят в порт. Так поставлено дело, чтобы рыболовецкое судно могло и дальше на промысле работать, а не ходить туда-сюда.

Матрос-трюмный очень боялся покойника, и каждый раз, спускаясь в трюм, вслух с ним разговаривал: «Вот тебе что? Ты тут лежишь, так и растак. А мне-то холодно, мне-то работать надо…». А на судне был один моряк, большой шутник, который услышал эти его «разговоры». Однажды он выбрал удобный момент, тело усопшего оттащил в сторону, а сам завернулся в целлофан и лег на место покойного.

Спускается трюмный, заводит свой монолог: «Ты вот лежишь, тебе что, а мне работать…». А балагур ему из-под целлофана: «Ну, и ты ложись рядом!». Тот бедняга аж без валенок из трюма выскочил, еле в чувство его привели… Кто хохочет, кто матерится… Пришел перегрузчик, тело увезли, а балагуру в том же рейсе голову тросом оторвало.

«Вот вам доказательство того, что шутки со смертью могут плохо кончиться», — многозначительно завершал эту историю мой друг.

Эту историю рассказала мне подруга, и ее слова подтвердила ее семья, так что, думаю, есть все основания верить в это. Подруга выросла в многодетной семье, где было четыре девочки и два старших парня. Одного забили до смерти при «разборках», а эта история про второго. Жили они в старом частном доме (да и живут до сих пор) с подвалом, заваленным всяким хламом. И однажды второй брат без всяких на то видимых причин повесился в этом самом подвале. Семья была убита горем — они до сих пор очень переживают. И вот, по их рассказам, в течение недели после смерти этот парень приходил домой. Просто открывалась запертая на ночь дверь, он проходил в комнату и стоял над одной из младших сестер. Спали девочки в одной комнате и все видели его приход. Та, над чьей постелью он стоял, молча боялась под одеялом. Описывали девочки его как просто темный силуэт, но все мгновенно узнавали в нём своего мертвого брата. Он стоял так некоторое время и уходил через входную дверь. А наутро дверь оказывалась все так же заперта. После того, как подруга мне это рассказала, было страшновато приходить к ним в гости. А ещё я была в том подвале, когда помогала подруге провести там уборку — они даже стул, на котором он стоял, когда вешался, не выкинули.

Моя прабабушка Настя дожила почти до ста лет, она умерла, когда мне было четыре года, а моей родной сестре Оле 12. Я бабушку Настю (мы её называли именно бабушкой, так нам было проще) помню смутно, а вот Оля достаточно хорошо. Сестра и рассказала мне эту удивительную историю, связанную со мной и нашей прабабушкой.

Бабушка Настя была ведуньей или, как говорят сегодня, целительницей. Она собирала и сушила травы, готовила отвары, настои, примочки и так далее. Когда кто-то заболевал, к ней обращались за помощью все деревенские, ведь врача в деревне из двадцати домов не было, к нему надо было ехать в соседнее село за десять километров. Как я говорила, прабабушку я помню плохо, но запах, исходящий от неё и её одежды - мяты, полыни, ромашки, каких-то других трав - навсегда впечатался мне в память. Лечила она не только травами, но и заговорами и молитвами.

Это произошло после смерти прабабушки. Оля говорила, что вся родня и соседи сильно плакали на похоронах и переживали, ведь бабушка Настя была очень доброй и за своё лечение никакой платы не брала. Умерла она в конце лета, а зимой я сильно заболела. У меня был жар, изнуряющий кашель. Отец запряг лошадь и привёз из села врача, который сказал, что у меня воспаление лёгких. Сделал какой-то укол и наказал везти меня утром в райцентр в больницу. Если, конечно, я доживу до утра.

Меня уложили спать на широкую лавку около жарко натопленной печки, Оля спала в углу у окна. Она за меня сильно переживала, помогала родителям ухаживать за мной. В комнате горела только лампадка на случай, если я проснусь и захочу пить или ещё чего-нибудь. Отца мама отправила спать, а сама сидела за столом и приглядывала за мной. Дальше я пишу со слов сестры Оли.

«Я увидела, что мама от усталости положила голову на стол и уснула. Я решила про себя, что спать не буду, вдруг Варенька проснётся и захочет пить. Но незаметно для себя всё-таки задремала. А проснулась от очень знакомого и родного запаха трав, какого-то бормотания и тихих, мягких шагов. Так могла пахнуть и двигаться только бабушка Настя. Я хотела пошире открыть глаза и посмотреть, что творится в комнате, но веки были странно тяжёлыми. Сквозь ресницы я видела только тёмный силуэт около кровати Вареньки. Слышались позвякивание, бульканье, то усиливался, то ослабевал аромат трав. Последнее, что я помню - как эта тёмная фигура приблизилась к моей кровати, и я почувствовала на лбу прикосновение тёплой, мягкой руки. После этого я провалилась в сон.

На следующее утро удивлению нашему не было предела. Жар у Вареньки спал, дышала она ровно и спокойно, только немного покашливала. Сразу же попросила поесть, а к обеду уже вставала с постели. Я рассказала маме о том, что привиделось мне ночью. Мама стала расспрашивать Вареньку, и она рассказала, что к ней приходила бабушка Настя, поила вкусным чаем и читала молитвы. Все понимали, что такого быть не могло, ведь прабабушка почти полгода как умерла. Но ведь я тоже чувствовала запах трав и чьё-то присутствие в комнате. В общем, я считаю, что Вареньку спасла от болезни наша бабушка Настя».

Вот что рассказывала мне сестра Оля. Честно скажу, ничего такого я сама не помню. Не помню ни болезни своей, ни как приходила бабушка Настя. Но почему-то я верю Оле и согласна с ней, что от смерти меня спасла наша прабабушка, пусть даже ей и пришлось на время прийти к нам, в мир живых.

У меня была такая ситуация: из деревенского дома я увезла себе на дачу старую керосиновую лампу и небольшое зеркало в раме из какого-то металла. Зеркало повесила на кухне, а перед ним поставила лампу. Сначала, конечно, хорошенько их почистила и помыла. Пользоваться лампой я не собиралась, в доме есть электричество, просто мне понравилась эта вещь. Но однажды случилась гроза, сильным ветром порвало провода, и дом остался без света. Я решила зажечь лампу (в доме было немного керосина).

При свете лампы я, чтобы убить время, резала укроп, который потом хотела заморозить, и стояла боком к зеркалу и лампе. Вдруг, ни с того ни с сего (гроза уже закончилась, ветер стих) зеркало треснуло и обрушилось на лампу, как водопад из стекла. Лампа опрокинулась, керосин пролился на бумажную салфетку, и она загорелась. Вслед за ней вспыхнули разложенные рядом сухие травы - зверобой, мята, ромашка, которые я заготавливала на зиму. Я едва успела выскочить из кухни и позвать мужа на помощь. Слава Богу, рядом с домом стояли три бочки с водой и ведра, и мы смогли потушить пожар.

Такого страха я натерпелась - не передать. Испугалась, конечно, больше, что дом мог сгореть, а мы совсем недавно его построили. А ещё до сих пор меня пробирает ужас, когда вспоминаю, как треснуло зеркало, - ведь никаких причин для этого не было!

Мы сделали в кухне ремонт, лампу и осколки зеркала, по совету своей старой тётушки, я завернула в чёрную ткань, отнесла подальше в лес и там закопала. Так что больше я никогда и ни за что не принесу в дом старые вещи. И другим не советую.

Я очень люблю читать мистические истории. Одна из них напомнила мне рассказ моей бабушки, хотя истории эти совершенно не похожи. Бабушку мою звали Анна, а её старшего брата Николай. Я так и буду их называть, чтобы было проще рассказывать.

Коля был очень бойким и любознательным мальчишкой. Обычно он носился по всей округе, находил себе всякие приключения и таскал за собой Аню, потому что родители велели ему приглядывать за сестрой. И однажды Коля загорелся идеей найти клад. Он смастерил маленькую лопатку для Ани, себе тоже сделал что-то типа широкой стамески. Целыми днями ребята устраивали раскопки то в одном конце села, то в другом, то за околицей. И, как ни странно, они нашли «клад». На опушке леса под раскидистым дубом Коле легко удалось снять пласт плотного мха, а под ним обнаружились двенадцать небольших монеток и одна покрупней. Они были завёрнуты в какую-то тряпку. Радости «кладоискателей» не было предела, дети схватили свою находку и побежали хвастаться бабушке Ульяне.

Когда бабушка услышала рассказ внуков и увидела монетки, то чуть не лишилась дара речи. Она отняла тряпку с монетами и велела немедленно помыть руки с мылом, дала выпить святой воды. А вечером повела внуков к озеру, которое располагалось за околицей. Первым делом она перекрестилась, выбросила монеты вместе с тряпкой в озеро, а затем на лоб каждого внука повязала по белому платку и дала им в руки по свече. Свечи зажгла и начала читать какие-то молитвы и заговоры. Бабушка Аня потом рассказывала мне, что на неё напало какое-то странное оцепенение. Всё тело вытянулось в струну, и она не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Сколько времени длился обряд - Аня не поняла. Только после того как бабушка Ульяна затушила в озере свечи и сняла со лба платок, она пришла в себя.

Все вместе они вернулись домой. Аня просто упала на кровать и мгновенно уснула. То же самое происходило и с Колей. Проснулись они почти в полдень. Голова болела, всё тело ломило. Завтраком их кормил дед, потому что родители ушли на работу, а бабушка Ульяна слегла, заболела. Трое суток она лежала в бреду, с высокой температурой, дед изредка поил её отваром каких-то трав, протирал лицо тряпочкой, смоченной в святой воде, но почему-то не звал местного фельдшера. Только на четвёртый день бабушка встала с кровати, причём встала совершенно здоровой, как будто ничего и не произошло.

Прошло много лет, прежде чем Аня узнала, что произошло тогда. Бабушка Ульяна рассказала ей буквально перед самой своей смертью совершенно удивительную историю.

Увидев тринадцать монет, бабушка сразу поняла, что дети откопали деньги, через которые кто-то сводил с себя порчу на смерть. Дети взяли монеты и, значит, приняли эту порчу на себя. Бабушка была знахаркой, за свою жизнь повидала немало и, слава Богу, знала, как можно помочь беде. Однако, сняв колдовство с внуков - она часть порчи приняла на себя - такова была особенность обряда. И целых три дня была на грани жизни и смерти.

Кстати сказать, бабушка Ульяна прожила долгую жизнь, умерла на 98-м году жизни. И до конца дней оставалась бодрой и полной сил.

Все начиналось хорошо и спокойно. Мы с мужем сняли квартиру в сталинском доме, рядом с парком. Он работал, я училась. Квартира была двухкомнатная, на первом этаже. С виду всё мило и уютно.
- Хорошая квартира, почему съезжаете-то? - поинтересовался супруг у прежней жилички. Он был доволен, что нам сдали жилплощадь за сущие копейки.
- Отец умер, - сказала та. - А мать погибла два года назад. Не могу здесь оставаться, буду жить у своего парня.

На стене в большой комнате, напротив нашей кровати, висело зеркало. Оно было закрыто чёрным пледом. Дочка усопшего попросила не снимать плед еще месяц. На всякий случай.

У нас был пушистый рыжий кот, который не мог долго усидеть на одном месте. Через неделю он сорвал плед с зеркала. А ещё через неделю кот резко похудел, перестал заходить в комнаты, прятался в кухне и коридоре. Вскоре мой муж вдруг начал разговаривать во сне. Звал какую-то Алису. Я начала ревновать, решила, что у него кто-то есть.

Однажды мы с мужем проснулись среди ночи от шума в соседней комнате. Мы не понимали, что происходит. Муж прокрался на кухню, взял там нож и, крадучись, пошёл в соседнюю комнату. Когда вернулся, сказал, что всё в порядке, - и лёг спать. Ни в какие подробности меня не посвятил.

Наутро муж не мог подняться с кровати - у него случился инсульт. Пришлось вызывать скорую. В бреду муж разговаривал всё с той же Алисой. Пока он лежал в больнице, я оторвала зеркало от стены и положила на ковёр на полу в соседней комнате. Следующей ночью меня разбудил звон разбитого стекла... В соседней комнате осколки зеркала были повсюду - только не на ковре.

Когда муж поправился, я позвонила хозяйке квартиры. Извинилась и объявила, что мы съезжаем.
- Не знаю уже, что делать, - чуть не плача, сказала хозяйка. - У всех съёмщиков что-то страшное в жизни происходит, и они потом отказываются от квартиры. И продать её никак не получается. Хозяйка призналась, что когда-то её квартирантами была семья - муж, жена и их взрослая дочь Алиса. Муж убил свою супругу в порыве ревности. А Алиса ушла в монастырь - замаливать его грех. Там она погибла в результате несчастного случая.

Неужели её дух вселился в то зеркало?

Когда умер папа, которого я очень уважала и любила, для меня рухнул целый мир. Правильно говорят, пока живы наши родители, мы чувствуем себя детьми, сколько бы лет нам ни было. Когда же они уходят, уже нет той стены, за которой можно спрятаться от проблем и невзгод.

После похорон я сидела в комнате и смотрела на портрет отца. И вдруг в какой-то момент я даже не подумала, а сказала вслух:
- Папенька, если ты меня слышишь, дай знак!
У нас были цветы - каллы. Больницы, похороны, поминки - не до цветов. Растения практически засохли. Зацепившись взглядом за цветы, я сказала:
- Папенька, если ты меня слышишь, пусть цветы оживут.
Утром я просто остолбенела - все поникшие цветы встали, словно и не засыхали совсем. Казалось, их кто-то щедро полил и подкормил удобрениями.

И с тех пор я ощущаю незримое присутствие папы. Если у меня возникают бытовые проблемы - заедает замок, забивается канализация, не работают розетка или выключатель, - я просто откладываю их решение на завтра. Но перед сном я вслух четко озвучиваю проблему. Столкнувшись с подобными вещами, знаю, что утром всё будет исправлено. Я не знаю, как это происходит, но твердо верю: ушедшие родители нас слышат и по мере сил помогают.

После окончания 9-го класса, сдав государственные экзамены, мы всем классом отправились в поход за город. Место, куда мы направились, выбрали учителя — небольшая поляна километрах в пятнадцати от города, с речкой и небольшим чистым прудом. Время мы проводили весело — играли в волейбол, наедались до отвала, кое-кто из парней тайком употреблял привезённое с собой пиво. А под вечер, когда начало темнеть, собрались у костра и стали рассказывать друг другу страшные истории. Когда собрались после этого спать, то все уже были в таком состоянии, что нервно вскрикивали от каждого шороха. Несколько парней отправились к опушке леса, чтобы справить нужду вдалеке от всех. Я начал лезть в палатку, когда они прибежали обратно с выпученными глазами и переполошили всех.

По их рассказам, произошло вот что. Приближаясь к опушке, они вдруг увидели, что за одним из деревьев неподалеку прячется человек и осторожно выглядывает оттуда. В полутьме они не смогли отчётливо увидеть его лицо, но предположили, что кто-то из наших ребят решил их напугать после костровых баек. Стали ему кричать — мол, выходи, мы тебя засекли. Тот опять спрятался за деревом и выглянул с другой стороны. Так он повторил несколько раз, прежде чем парни заметили, что с каждым разом лицо поднимается всё выше и выше за стволом дерева — скоро оно уже мелькало на высоте четырёх-пяти метров. Причём на этом дереве до самой верхушки не было никаких веток или сучьев, о которые можно было опираться! Тут ребята, конечно, перепугались и побежали обратно к нам.

Мы поверили испуганным одноклассникам не сразу — кто знает, может, они решили над нами приколоться. В итоге всей толпой отправились осмотреть то самое дерево. К опушке близко не подходили, но мелькающее за стволом дерева белое пятно увидели все. И пятно действительно то поднималось выше, то опускалось почти до земли. Девочки начали плакать от страха. Учителя велели нам быстро рассесться в машины, и мы на ночь глядя уехали обратно в город.

Как-то раз я, мой двоюродный брат и его родители вместе жили несколько дней в деревушке под Одессой. И вот в один вечер, когда уже стемнело, брат залез втихаря в подвал к хозяевам, где, кроме всего прочего, стояла пара бочек самодельного вина. Вылез он оттуда уже пьяный в такой степени, что словами передать. Уж не знаю, сколько нужно было ему вина этого выпить, чтобы дойти до такого состояния. Со стеклянными глазами он то бегал вокруг дома, то падал, то что-то пытался сделать, но постоянно был где-то перед глазами. Через пару часов он на некоторое время пропал. Все начали понемногу волноваться: мало ли что в таком состоянии ему в голову стукнет? Тем более что была уже ночь. Но вскоре он появился из-за дома и медленным шагом и всё с тем же остекленевшим взглядом подошел к нам (во дворе сидели я, его мать и хозяйка дома) и сел рядом.

— Дайте воды, — сказал он нам. — Там солдат какой-то просит попить...

— Какой ещё солдат?

— Не знаю. За домом сидит... с головой... забинтованной.

Мать стала отчитывать брата, мол, как можно так напиться, а хозяйка как-то поменялась в лице и побежала за дом. Естественно, никого там не было. Но хозяйка остаток вечера выглядела обеспокоенной, и только на следующий день, когда брат протрезвел, нам рассказала, что у нее сын в армии погиб. То ли несчастный случай, то ли ещё что-то — в общем, ему в голову пуля попала по скользящему, то есть череп не разломала, и он даже час-другой живой был. И хоронили его в военной форме и с перевязанной головой. Мы все были в шоке, а брат ничего не помнит...

Была я у бабушки в деревне под Оренбургом, и мы с подружкой на речке загулялись до вечера. Когда возвращались, было уже темно. Решили, что обе заночуем у меня, так как до моего дома ближе. Когда шли по узкой улочке на окраине деревни, вдруг перед нами на дорогу выбежала белая свинья. Сначала мы не испугались — свиней в деревне видели немало, подумали, что эта сбежала из чьего-то загона. Свинья остановилась и стала смотреть на нас, и тут мы заметили, что у неё необычные ярко-голубые глаза. Мы не знали, бывают ли свиньи с голубыми глазами, и нам стало жутко. Не сговариваясь, мы с подругой побежали ко мне домой, а свинья припустила за нами. Подруга заплакала от страха, а свинья всё не отставала и не сводила с нас своих страшных голубых глаз. При этом она бежала по прямой строго за нами, никуда даже на метр не сворачивая, как это делают свиньи.

Наконец, мы свернули на мою улицу, и свинья отстала. Мы прибежали домой и рассказали всё бабушке. Она поверила нам и рассказала, что по легенде некоторые оборотни могут обращаться в белых свиней.

Через три или четыре дня мы с подругой зашли в деревенский магазин. Стоя в очереди, увидели высокую молодую женщину, которая занимала место перед нами. Внезапно она обернулась к нам. Глаза у неё оказались ярко-голубыми. Женщина лукаво улыбнулась и шёпотом спросила:

— Страшно?

Мы с подругой сломя голову выбежали из магазина. Дома я рассказала бабушке про эту женщину и описала её внешность, но она сказала, что в их деревне, где все друг друга знают в лицо, такая женщина не живёт...

Летом 2010 года я был на военных сборах вместе со студентами 4-го курса Российского государственного университета нефти и газа имени Губкина в Подмосковье. Часть находилась в глуши на окраине леса. Жили мы все в палатках, так как приехали, по сути, на месяц. Они стояли на краю военной части, а через сто шагов уже шёл лес.

20 июня (число очень хорошо запомнилось) спустя полчаса после отбоя мне приспичило справить нужду, а в туалет идти было далеко. Я проскочил между своей и соседней палаткой назад к лесу, там все дела сделал и со спокойной душой пошел обратно. Иду и вдруг вижу — парень какой-то сидит на корточках и курит, что ли — сразу не понял. Но показалось странным, что дыма нет. Подошел ближе, присмотрелся — а это и не человек вовсе... Какое-то существо, покрытое чёрной шерстью, ростом около 120 сантиметров. Сидит и смотрит на меня блестящими черными глазами, не отрываясь. Я застыл, а у самого сердце в пятки ушло. Вслух только и сказал: «Боже…». А оно вдруг испарилось. Просто исчезло. Я на этом месте еще минут десять простоял, как прикованный. Сколько ни думал об этом, сколько ни вспоминал, так и не могу понять, что это было…

Эту историю рассказали мне мои хорошие друзья — молодая семья. Жили они с новорожденным ребенком в небольшой «однушке». Их соседкой сверху была женщина примерно сорока лет, звали ее Марина. Она жила одна, детей не было, с мужем разошлась уже давно. Иногда появлялись сожители, но больше года никто не задерживался. Соседкой Марина была образцовой — по вечерам не шумела, водой не заливала. А что мужчин меняла, так это ее дело.

В феврале съехал от Марины очередной кавалер. После его отъезда женщина пошла вразнос. То по вечерам музыка орет на весь дом, то посреди ночи мебель начинают двигать, то лязг металла и грохот. Соседи ходили по-хорошему с Мариной договариваться, но дверь она им не открывала; и председателя ТСЖ вызывали, и счетчик на электричество в подъезде отключали — все без толку. Потихоньку стали и коллеги Марины подтягиваться (на работе женщина давно не появлялась). Ломились в дверь, на все телефоны звонили — опять провал. А дебош в квартире исправно продолжается. Пошел слух, что Марина вахтовым методом работать уехала, а квартиру сдала нелегалам — вот они и никому не открывают...

В общем, собрались коллеги Марины и доведенные до ручки соседи, и дружно в милицию отправились. Только через неделю добились вскрытия квартиры (не родственники ведь).

Квартиру вскрыли. Марина, оказалось, уже два месяца на балконе мертвая лежит. Сердечный приступ. В её уютно обставленной квартире уже успело скопиться порядочное количество пыли, и было ясно, что никаких ночных дебошей тут не было и быть не могло.

Соседи до сих пор недоумевают: что же они тогда слышали каждую ночь?..

Эту жуткую историю мне рассказал знакомый, случилось это с ним лет двадцать назад.

Приехал он погостить в деревню и как-то вечером пошел на дискотеку в соседнюю деревню. А идти надо было лесом и, ближе к соседней деревне — через кладбище.

Потанцевал он, как и хотел, возвращается обратно один. Пошел по тропе через лес. Луна, светло... Видит — впереди идут двое. Догнал, смотрит — два парня молодых. Он пристроился к ним, завёл разговор. Так всю дорогу и проболтали о том о сём. Парни оказались местными, говорили охотно, но только на вопрос, куда они вдвоём идут ночи, отвечали что-то невразумительное.

Подошли к кладбищу. Можно было обойти, но через могилы была короче дорога. Мой знакомый шел, про рыбалку попутчикам рассказывал, увлекся. Глянул — а он уже один идёт, рядом никого. Оглянулся — а эти двое стоят у могил как вкопанные и только вперёд смотрят, не моргнут. Мой знакомый решил, что они пришли кого-то помянуть, махнул им на прощание рукой и пошел дальше.

Пришел домой и спать лёг. Где-то в три ночи проснулся, пить захотел (горло пересохло, голова болела — на дискотеке самогона хлебнул). Вышел в коридор, зачерпнул воды из ведра и стал пить. Пьёт и в окно смотрит. Ночь, как уже отмечалось, была светлая, и он отчётливо увидел, что с улицы на него смотрит один из его попутчиков. Не моргает — смотрит в упор...

Мой знакомый от неожиданности аж отпрыгнул от окна. Бросил кружку и в постели через секунду оказался.

Когда он вернулся в город, то мне про этот случай рассказал. И говорил, что ему часто снится один и тот же сон, как он по кладбищу идёт в полнолуние и видит этих двух попутчиков. Стоят оба возле могилы, молчат и смотрят на него...