Ночь подкрадывалась медленно, с какой-то неохотной настойчивостью наполняя комнату сумраком.

Так же медленно, но неизбежно меня охватывал страх. Сестра уже заходила, чтобы пожелать мне спокойной ночи. И выключила свет.

Как мне хотелось попросить ее не делать этого! Но она потребовала бы объяснений… Я знал, что если расскажу ей, она решит, что я сошел с ума. Они все и так считают, что я ненормальный, хотя я даже не говорил им о том, что вижу в окне.

По крайней мере, я могу надеяться, что оно не войдет в комнату.

А в окно я смотреть не должен. Сейчас, когда свет погас, я был уверен, что оно стоит там, как и в другие ночи.

В окне слева от кровати, задернутом дымкой вечерней росы, нельзя было рассмотреть улицу и больницу напротив — только размытое, почти не цветное отражение предметов в комнате. Но человека я вижу ясно.

Он высокий, худой. Одет в белую, почти светящуюся в темноте просторную рубаху. Стоит, вытянувшись, и словно заглядывает в комнату.

У него нет головы. Ворот белой рубахи покрыт рыжими, засыхающими пятнами. Обрубок шеи почти до горла имеет какой-то мраморный синевато-розовый цвет. С него свисает кусок отслоившейся, словно вареной кожи, похожей на мятую салфетку. Поверхность под ней гладкая, лаково-красная. Когда я смотрю в окно, то вижу, что в чернеющем провале гортани что-то пузырится и хлюпает, как закипающий кисель.

Тем не менее он может видеть меня. Я чувствовал это и раньше, но теперь убедился. Я попытался задернуть занавеску, хотя вряд ли лоскут полупрозрачной ткани мог защитить меня.

И он помахал мне рукой. Медленное, размеренное движение безжизненной кисти, путающейся в длинном рукаве.

Все мои внутренности словно сжались в тугой ледяной комок, который застрял где-то в горле, перекрыв дыхание. Я пошатнулся и, не удержав равновесия, уткнулся лбом в холодное стекло. И закричал.

— Что тебе нужно?! Я ведь не убивал тебя!

В этот момент сестра вошла в комнату, и я отпрыгнул от окна, попытавшись заслонить его спиной. Я не хотел, чтобы она тоже увидела. Меня била дрожь.

Она встревоженно смотрела на меня и, похоже, нащупывала в кармане шприц.

— Мистер Кауфман, Вы разговариваете с зеркалом?

Безголовый в окне кивнул обрубком шеи, забрызгивая стекло густыми каплями.

Во время утреннего обхода я первым делом зашла к ребёнку, которого перевели сегодня ночью к нам из хирургии. Мальчик таращился на меня круглыми карими глазами, не мигая, удивительно ясным взглядом — ни транквилизаторы, ни солидная доза анестезии, полученные им ночью, казалось, не подействовали.

— Так… Миша, да? Ну, как ты себя чувствуешь? — я присела на краешек его кровати. Полноватый симпатичный мальчик не производил впечатления сумасшедшего.

К этому пациенту я испытывала болезненное, гадливое любопытство. За несколько лет работы в стационаре детского травматологического отделения я, конечно, всякого насмотрелась — но случай, когда привозят восьмилетнего ребёнка, который спокойно, едва ли не на глазах у родителей отрезал себе один за другим три пальца на руке, был единственным в своем роде.

Я смотрела на мальчика, и любопытство мучило меня все сильнее, набухая отвратительным нарывом. Такое уже было однажды, когда я, гуляя в скверике неподалёку от дома, обнаружила мёртвого голубя, кишащего опарышами. Я долго стояла и смотрела на него, даже попробовала перевернуть мертвое тельце, чтобы не пропустить ни кусочка той мерзости, что так бесстыдно раскинулась на парковой дорожке.

Я взяла здоровую руку Миши в свою.

— Не болит?

Миша покачал головой. Странный ребёнок. Что могло сподвигнуть его на этот дикий поступок? Что заставило мальчика не чувствовать боли и не кричать, когда лезвия резали мягкую плоть и хрупкие косточки детских пальцев? Возможно, психиатрическое обследование дало бы ответы на мои вопросы, но любопытство жгло меня изнутри, не давая возможности ждать.

Мальчик молчал.



Уже пора было домой, когда я решила ещё раз заглянуть к своему маленькому пациенту, чей неадекватный поступок так меня взволновал.

Я подхватила маленькие ножницы и, тщательно протерев их салфеткой и спрятав в рукаве, проследовала в палату, где находился Миша. К моему счастью, его сосед спал, две оставшиеся койки пустовали.

— Так всё-таки, зачем ты это сделал? — с каким-то жадным нетерпением спрашивала я у мальчика.

— Я... это мои... друзья были... — карие глаза опустились.

— Кто друзья — пальцы?

— Нет! Сначала Витя со мной поссорился во дворе, потом Коля... потом Таня...

— Это разве повод для такого поступка?

— Нет. Я когда себе пальцы... я представлял, что я их от себя отрезаю. Я злой был, — мальчик замолчал смущённо.

— А теперь как ты себя чувствуешь?

Миша сразу ответил, почти шёпотом:

— Мне грустно сильно.

Я погладила Мишу по чёрным волосам и, вставая, уронила на его постель ножницы из рукава.



Я не думала о Мише вечером, когда играла с дочкой, ужинала, ложилась спать под теплый бок мужа.

Зато утро встретило меня колоссальными неприятностями на работе. Мишу перевели в отделение офтальмологии, но что медицина может сделать, когда ребёнок лишает себя зрения?

Мне, к сожалению, уже не спросить у Миши, о ком он думал, когда вырезал себе глаза.

Два дня назад я возвращался домой с прогулки. Было ещё довольно светло, хотя по часам значилось, что скоро полночь. Я подошел к дому и направился к своему подъезду, но не успел пройти и десяти шагов, как услышал позади себя страшный шум. Обернувшись, я увидел резко затормозившую на перекрестке легковую машину; её передняя дверь распахнулась, и наружу выскочил дико испуганный старик. Он рванулся в сторону пятиэтажек, но тут же из-за угла вылетел огромный автомобиль «джип». Он с легкостью заехал на крышу легковой машины, буквально раздавив её, а затем, сломав ограждение, настиг старика на большой скорости и превратил его в кровавое месиво.

Я, успев к тому моменту отбежать за стоящий поодаль гараж, чтобы стать недоступным взору того, кто был в «джипе», собирался уже потихоньку добраться до дома и позвонить в милицию, как вдруг из «джипа» вышло пятеро мужчин, на вид 30-35 лет. Они молча погрузили то, что осталось от старика, в багажник, и забрались обратно в свой транспорт. Кроме одного. Он немного постоял рядом, прикуривая, и вдруг уставился на меня — не знаю как, но он меня увидел. А я увидел, что глаз у него нет — только разодранные глазницы с запекшейся по краям кровью; но внутри глазниц что-то было, и это что-то жутко мерцало (от меня до этого мужчины было как минимум метров десять, но свечение было заметно издалека). Я рванул к своему подъезду. Никогда ранее я не развивал такую скорость — в лифте дома я очутился меньше чем через минуту.

Добравшись до съемной квартиры, я запер дверь на все замки и завесил шторами все окна. Судя по всему, не зря, так как минут через пять раздался стук — как во входную дверь, так и в окна (что само по себе вселило в меня ужас — я живу на девятом этаже). На кухне я нашел несколько икон, Библию и крест; хоть я и не верю в Бога, но просидел всю ночь, читая молитвы и вслушиваясь в непрекращающиеся постукивания.

К утру все утихло. Выбравшись с величайшей осторожностью из своей «крепости» и пройдясь вокруг дома, я не нашел никаких следов случившегося — даже ограждение было цело и невредимо.

Тем вечером, поужинав, я пошел в туалет. Выйдя из него, я замер: возле кладовки стояла пара чужих ботинок, которых только что не было и в помине.

Ботинки были наполнены землей.

Об этом случае мне рассказала сестра. Она со своим парнем на днях поехали на машине сначала в кафе, а потом просто катались по окрестностям города. Ехали по большой трассе, время было уже 11 часов вечера. С одной стороны этой трассы было большое кладбище, а с другой стороны подступал лес. Завернули они в лес по какой-то дороге, просто из интереса, чтобы увидеть, что там (ребята отчаянные, не побоялись — я бы, трусиха, туда ни за что не сунулась). Сестра говорит, что дорога была плохая, вся в кочках, поворотов много, зато накатанная — видно, что машины ещё ездят по ней.

Едут, смотрят — свет горит, и стоят пять-шесть домиков. В некоторых горит свет, а один стоит заброшенный, полуразобранный. Ребята удивились — они не думали, что там поселок какой-то есть. Обратили внимание, что ни в одном из дворов машины не было. Проехали подальше, и тут у них машина заглохла. Сестра перепугалась — не по себе ей там было. Минут пятнадцать машина не заводилась, потом, наконец, мотор заработал, и они уехали обратно.

На следующий день они решили днем вновь съездить туда с друзьями и посмотреть, что это за поселок. Приехали, а там нет никаких домиков — просто лес. Перепутать они не могли, так как это был единственный съезд с трассы на том участке дороги. Покружили они там целый час, но ничего не нашли.

Сидел на дежурстве, когда раздался звонок на мобильный. Звонила жена. Странно — в такое время она обычно уже давно спит с детьми (время было близко к двум часам ночи).

В трубке испуганная Наташка шёпотом, сквозь всхлипы, попросила срочно приехать домой, так как близнецы ведут себя, мягко говоря, неадекватно (малышам по 6 лет). Объяснить ничего толком не смогла, только плакать сильнее начала. Пришлось сорваться с работы, упросить сменщика прикрыть перед начальством и гнать посреди ночи в другой конец города.

Наташа встретила в подъезде в одном халате и босиком. С рыданиями бросилась на шею, на предложения зайти в квартиру еле согласилась. На требование объяснить, что же все-таки происходит, разрыдалась и начала показывать пальцем на детскую комнату.

Я пошёл к малышам, она за мной не пошла. Дети были в комнате, они обрадовались моему приходу, но на вопрос, что случилось, тоже ничего вразумительного не ответили, только сказали, что маму напугала бабка, которая вылезла из окна. Я спросил, что за бабка и почему мать испугалась её. Сын ответил — мол, мама зашла и с бабкой не поздоровалась, а мы их познакомить хотели; бабка маме руку протянула, а та убежала...

— И где сейчас эта старушка? — в недоумении спросил я.

— Да вон, прямо над тобой. Пап, какой ты смешной, подними голову — она с тобой поздоровается!

Я поднял голову, сам не понимая, что делаю. На потолке была видна тень. Я быстро сообразил, что ей там просто взяться неоткуда. Схватил детей и уже сам на грани истерики выбежал из квартиры. Жена выскочила за мной, и мы поехали посреди ночи к родителям.

Что произошло тем вечером, Наташа до сих пор мне не рассказала. Но домой, пока батюшку не привели, ехать отказывалась. Дети нам до сих пор припоминают, что мы бабку обидели — а она, мол, была забавная, даже по стенкам бегать умела.

Случилось это осенью 2007 года. Мы с женой пришли с работы, как обычно, поужинали, отдохнули и легли спать. Заснуть долго не получалось, поэтому допоздна смотрели телевизор. Но все же часа в три ночи мы отключили телевизор и начали засыпать. Прошло около 20 минут — я еще не успел уснуть, а жена уже видела третий сон.

И тут я услышал звук открывающейся входной двери. Так как из нашей комнаты видно эту дверь, то я хорошо видел, что дверь заперта. Но звук не прекращался. В том, что открывалась именно эта дверь, не было сомнений. Мне стало не по себе, и я закрыл глаза в надежде, что звук прекратится сам собой. Но не тут-то было...

Далее неожиданно включился телевизор. Я осмотрелся — пульт лежал далеко от меня. Телевизор транслировал пустой эфир и шипел. Я встал, взял пульт, выключил телевизор и лег обратно. Не прошло и минуты, как телевизор вновь включился и тут же выключился. Я совсем уж испугался после того, как увидел отпечатки шагов на моем ковре (у меня ковер с начесом, и на нем отчетливо видно каждый шаг). Закутавшись в одеяло, я трясся от страха. Через пять минут я услышал, как входная дверь закрылась, и в комнате наступила тишина. Спать в ту ночь, конечно, я не смог — всю ночь просидел на кухне, обдумывая произошедшее. Весь следующий день ходил вялый.

Жене о случившемся рассказывать не стал, чтобы она не сочла меня сумасшедшим. К счастью, с того дня такое больше не повторялось. Я уже начинаю убеждать себя, что вся эта история мне приснилась. Видимо, для меня так легче воспринимать всё произошедшее той странной ночью.

Когда дочери моей подруги было лет 5, она начала прибегать по ночам к родителям в слезах. На вопросы отвечала, что под ее кроватью живет собака. Родители, естественно, объясняли, что никакой собаки там нет. Включали свет, светили под кровать фонариком, но толку не было — ребенок продолжал каждую ночь являться с плачем.

Подруга обратилась к психологу, и та посоветовала отвести дочь в магазин игрушек и купить ей понравившуюся плюшевую собачонку, дать ей имя и поселить под кроватью девочки. Так и поступили. Ребенок успокоился и перестал бегать к родителям по ночам, только иногда рассказывал, что собака то громко сопит, то скребется и мешает ей спать.

Спустя какое-то время подруга решила совершить уборку и в творческом порыве отодвинула кровать дочери. Каково же было ее удивление, граничащее с шоком, когда на полу она увидела множество характерных царапин. Такие хорошо известны владельцам домашних животных, так как являются следствием попыток их любимцев прорыть паркет...

Случилось это глубокой осенью, когда я ехал в свой первый отпуск к матери в деревню. Доехал на поезде до станции, а дальше пришлось на перекладных добираться до родного дома, так как не было тогда там автобусов, а до дома — километров 50 с гаком.

Последние 20 км пришлось идти пешком по раскисшей дороге, в холодную ночь. Дорога была мне более чем знакома и я, согреваемый мыслями о материнском теплом доме, шагал по направлению к нему, стараясь идти, не вышагивая из колеи, так как сразу на обуви возникал утяжелитель в виде прилипшего куска грязи.

Когда оставалось меньше десятка километров до деревни, решил свернуть с дороги и пройти напрямую лесом, чтобы сократить путь. Спустя некоторое время я увидел впереди два силуэта, окликнул. Люди остановились, подождали меня и, когда я приблизился к ним, мы втроем молча продолжили движение. В неожиданных попутчиках я узнал нашего деревенского кузнеца и его сына.

На мои вопросы они отвечали односложно и откровенно давали понять, что не будут поддерживать разговор о деревенских новостях. Вот идем мы, идем, и стал я замечать, что нет на знакомой с детства дороге моих ориентиров. И по времени мы должны были уже давно прийти. И уставать я начал сильно, ноги отяжелели, будто свинцом наливаться стали. А кузнец с сыном, не сбавляя шаг, будто печатая его, стали удаляться от меня. На мой оклик они даже не повернулись, продолжая идти.

Через некоторое время я остался один, шагал тяжело, медленно раскачивался из стороны в сторону, но упрямо продолжал идти.

И вдруг я услышал кукареканье петуха. Остановился, прислушался. Опять запел петух и с меня как будто сдернули легкую невесомую ткань: стою я один в лесу возле длинного бревна, а вокруг ствола тропа набита.

Понял я, что все это время вокруг этого бревна ходил, и так мне стало не по себе. Хорошо, что услышал, как где-то рядом деревня просыпается, ну и стал я выходить к ней.

Ничего не понимая, пришел домой, обнялся с матерью и, даже не поев, лег спать. Проснувшись, я сразу пошел к кузнецу домой высказать все, что о нем думаю. Когда зашел в избу и спросил, дома ли он, жена ответила, что он болеет и с постели не встает уже неделю.

Хмельники это меня водили, спасибо, что на реку не увели за собой.

Всё произошло, когда дедушка был молод и собирался поступать в институт. Его отец собирался ремонтировать печку в старом доме, потому что кирпичи были старыми и начинали рассыпаться по частям. Вызвали они тогда мастера и стали разбирать печь.

Было жаркое лето, отец деда пошёл набрать воды из колодца, когда печник обнаружил заложенный кирпичами сундук-шкатулку. Достав находку, он её отмыл от пыли и грязи и обнаружил надпись, нацарапанную на боку, примерно такую: «В этом коробе заключены несчастья и болезни семьи такой-то, ни в коем случае не открывайте».

Печник был мужиком малограмотным, читать с трудом умел. Он вынес его во двор — показать хозяину, то есть моему прадеду. Прадед махнул рукой и сказал, мол, если хочешь, открывай, а у меня и так забот по хозяйству полно. Ну и начал тут печник голову ломать — прадед иногда выглядывал и видел, как он ковырял тот сундучок.

Потом раздался треск, и печник вскрикнул, потом выматерился. Подбежав к нему, мой прадед увидел, что печник отсёк себе палец, но загадочный сундук открыл. В нём ничего, кроме какого-то пепла, не оказалось, зато пришлось помогать незадачливому открывателю сундука, отвозить его к фельдшеру. Сам сундук прадед потом сжёг в костре.

Естественно, на завтра печник прийти не смог. Работа затягивалась, и прадед стал искать другого мастера, пока его жена с детьми от родителей не вернулись. Мой дед уже уехал поступать в институт и только потом узнал об этой истории от своего отца.

А случилось вот что. Прадед нашёл мужика, и тот быстро ему печку сделал. Вспомнив о прошлом горе-мастере, он пошёл его проведать. Зайдя к нему в дом, он увидел ужасную картину: на кровати весь в бреду и испарине лежал печник, рука его почернела — видимо, там началось заражение крови. В то время медицина была не очень сильной, поэтому мужик, помучившись, вскоре помер. Но несчастья на этом у них не закончились. Через некоторое время там померла старая мать печника. Потом заболели его дети, жена. Мой прадед почувствовал неладное и пришёл к им на разговор — рассказал им, что покойный печник нашёл сундук, на котором нацарапано была предупреждающая надпись. Пришлось запрягать большую телегу и везти их к старой знахарке, которая жила на отшибе.

Когда они приехали к ней и рассказали о ситуации, она начала браниться на них и рассказала, что это она снимала несчастья с семьи, которая жила в том доме до семьи прадеда, и запечатала по своим обрядам все беды в шкатулке и замуровала в печке. Старуха снова провела обряд над вдовой с детьми, заключив их несчастья в какой-то мешок и зарыв его в землю. Семья выздоровела, а мой прадед с тех пор стал верить в сверхъестественное.

Наша дача стоит рядом с деревней, и летом я провожу часть времени с деревенскими жителями. В этой деревне живёт ведьма — женщина строгая, но добрая, не лезь к ней, и все будет хорошо. И вот как-то раз её дочь её на злую собаку наткнулась, из магазина выходя, та её и укусила. Девушке тогда было около 15 лет, нелюдимая немного, но адекватная. Выжила, все было в порядке, просто шрамы на ноге остались.

Вскоре после этого иду я вечером к даче с друзьями. И знаете, как бывает, когда останавливаешься завязать шнурок и отстаёшь. А у меня узел заплелся, и стараясь с ним справиться, я услышал рычание. Гляжу — та самая псина, что покусала дочь ведьмы. Из кустов на меня рычит, а друзья уже за угол завернули. Я шнурки заправил, готовлюсь бежать, и тут слышу крик из ведьминого двора, который рядом расположен. Не на русском языке, а вроде бы на немецком — характерное твердое и грубое произношение. Может, и не немецкий язык вовсе это был. Потом и сама женщина вышла из-за калитки и снова что-то грубо прошипела. И тут на моих глазах собака начала кашлять, затем встала на задние лапы и убежала в кусты. Причем делала это не как в цирке дрессированные собаки ходят, а умело, почти как человек.

Я поздоровался с женщиной и сказал:

— Спасибо.

— Не за что, — ответила она и вернулась к себе.

На следующее утро собаку в старом грязном колодце нашли. Видимо, прыгнула туда и утонула.

Когда я была маленькая я не боялась всяких монстров... До этого дня. В этот день я гуляла с друзьями... И мы решили пойти в заброшеное Д.К.А. Уже начало темнеть. Но я не боялась...ЕГО... Это существо чуть не убило моего друга. Оно казалось мне тенью. Только я его видела. Я поняла, что это не тень, только когда мой друг закричал "ПОМОГИТЕ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!"
Теперь он приходит ко мне. Он высокий, метра два. Он белый с провалинами вместо глаз. Он тощий... у него торчат рёбра и я знаю, что он не пялиться на меня пришел! Одной его руки нет... Но самое страшное - его улыбка. И я знаю, что он скоро меня убьёт...

Про этот случай мне мать рассказывала, со слов её двоюродный сестры. Она тогда жила в Архангельской области, в маленькой деревне. И тут так получилось, что у ее сестры погиб родной брат (там темная история, мне не рассказывали). Вскоре после этого как-то шла сестра из своей деревни на работу на ферму. А там идти пешком примерно час, и тропинка все через холмы идет — то вниз, то вверх. Время раннее, озеро рядом, стоит утренний туман. И вот женщина чувствует чей-то взгляд на себе, словно сзади пристально смотрят. Оборачивается и видит своего умершего брата — стоит он в тумане и молча на нее смотрит, вид недобрый. Сестра говорила, что как увидела его, то аж волосы под платком поднялись. Но она вспомнила, что надо в таких случаях делать, и пошла, не оборачиваясь, стараясь куда-нибудь повыше подняться: бабки говорили, что «эти» могут только где пониже быть, а вверх им никак. Так и добежала до усадьбы, благо дорога вверх была...

Демобилизовался со срочной службы я в 1989 году и вернулся не к родителям (чтобы не стеснять их и младшего брата), а переехал к бабушке. Устроился на работу. Завели котёнка, который вырос в красавца-кота. Он был вполне самостоятельным — успешно охотился на голубей, от любых больших собак на деревья взбирался, мелких сам гонял, а гулять и обратно домой умудрялся ходить через форточку (мы на первом этаже жили). Наверное, за эту его независимость я к нему здорово привязался. Но всё когда-то заканчивается...

Лето было на исходе, когда пришёл я в очередной раз с работы, а бабуля в слезах. Говорит:

— Котик-то наш умер!

Я расстроился очень, спрашиваю:

— А где он?

Она отвечает:

— Я его на помойку выбросила.

Пошёл я, вытащил его — надеялся ещё на что-то. Но он уже окоченел, стал как деревянный. До этого несколько дней ему явно нездоровилось, но я не думал, что всё так трагически завершится. Взял я лопату и пошёл на склон холма за гаражами — похоронить его. Почва очень уж каменистая, тяжёлая. Вырубил кое-как ямку, пытаюсь его туда положить, а он не лезет — окоченел, вытянувшись во весь рост. Нет бы мне ямку расширить, я толкнул его, он хрустнул и, сложившись пополам, провалился. Я ещё больше расстроился, но закопал его.

Стемнело. Я лёг, но мне не спалось. И тут за окном послышалось сердитое бурчание кошки. Побурчала минут с пять и стихла. Я подошёл к окну посмотреть, но ничего не увидел.

На следующую ночь меня разбудил душераздирающий вопль кота. Я встал, посмотрел в окно и увидел два светящихся почему-то красным светом глаза. Кот (или кошка) продолжал вопить всё более пронзительно и грозно. Мне показалось, что он волочит задние ноги. Памятуя о том, что я с ним сделал, я подумал, что это мой кот и есть (спросонья, наверное). Стало немного страшновато, но я оделся и вышел на улицу. И снова никого, тишина. Я походил, посмотрел — ничего.

Пришёл я домой и думаю: всё должно решиться в третью ночь. Ну и на эмоциях мне сон приснился, что ему так (сложенному пополам) неудобно.

В третью ночь из-за кошачьего визга не спали уже все соседи. Я как-то обречённо пошёл на улицу, ожидая быть искалеченным непонятного происхождения зверем, но, зайдя за дом, опять ничего не нашёл. Вечером следующего дня пошёл я на место захоронения кота, откопал его, расширил ямку и, попросив у него прощения, закопал в последний раз. Больше ничего подобного не происходило.

Было это в бурных 90-х годах, когда ваш покорный слуга работал в отделе по расследованию убийств. Запозднились как-то с напарником на работе — он работал в отделе по расследованию хищений автотранспорта, так называемого «мотогона». Время было около часа ночи. Стали собираться домой, и тут заходит дежурный: «Мужики, на складе на Ангарской какая-то чертовщина происходит, несколько раз сигналка срабатывала, а никого не видят, вы бы поехали, посмотрели». Ну, мы и поехали на моей машине — дежурная группа была где-то в другом месте.

Приехали, нас встретил одуревший сторож. Говорит: «Понять ничего не могу, срабатывает сигнализация, выбегаю — следы... По ним иду, а они пропадают... Когда ОВО (отдел вневедомственной охраны) приезжает — ни следов, ничего». А надо сказать, месяц-то был зимний, шел легкий снежок, а недалеко от забора было кладбище. Следы, как сторож ходил — все видно, посторонних следов нет. Почесали затылки, обошли склады — все закрыто. Решили немного подождать по логике «вдруг, да и вернется». И точно, сработала сигнализация. Как заранее и договаривались, я сразу же бегу в сторону складов, а напарник Витя — в сторону кладбища. Я увидел на снегу свежие следы размера этак 42-го — кто-то только что быстро бежал. Я вынул ПМ из кобуры и побежал вслед, гляжу — навстречу бежит Витя, тоже с пистолетом в руках...

И тут небольшое помутнение и на нас нашло. Сами подумайте — одиночная следовая дорожка, по которой бегу я, вдруг резко кончается, и далее на снегу только собачий след. Витя никого не видел, а на собачью дорожку внимания не обратил, хотя слышал — что-то рычало. Ну, собак там много, он внимания как-то не обратил. Прошли несколько метров по собачьим следам, и те на глазах стали таять, как будто и не было ничего...

Докладывать мы, конечно, начальству ничего не стали, но факт есть факт. Трезвые были почти, бутылка на двоих в те времена — как слону заряд соли. Вот хотите верьте, хотите нет, но такое было.

Летний вечер. Я пошёл со своим другом гулять. Рядом с нашими домами есть парк. Он очень большой и старый, регулярно там дежурит охрана. Но на том месте ещё во времена войны всегда были кладбища, и говорят, что кладбища очень древние ( до н.э.). Мы всегда, когда гуляли вдвоём шли в этот парк. Пока было светло мы ходили по нему. Там всегда гуляют с семьями и просто дети, но с наступлением тьмы, парк пустеет и даже охранники стараются не выходить из будок. Перед закатом мы присели на скамейку и душевно беседовали. Мы не заметили как стемнело. После 7 вечера парк закрывается и выйти наружу можно только через дырку в заборе, находящуюся в чаще местного леска.
Мы быстрым шагом двинулись туда ибо волосы по всему телу вставали дыбом. Уже на финишной прямой, мы прошли небольшой перекресток. Когда до выхода оставалось 15-20 метров, мой друг, обернувшись назад, сказал: "Братан, что это?"
Я обернулся назад и вижу: на том самом перекрёстке тропинок, где мы сейчас прошли, стоит ( или сидит ) какой-то силуэт. Невозможно было понять что это, но клянусь когда мы там шли его не было. Я подумал, что глаза не привыкли к темноте и это иллюзия. Я сказал другу идти дальше, а сам пройдя пару метров обернулся.
ОНО СТАЛО БЛИЖЕ! Примерно на половине пути! Я вспомнил весь свой словарный запас и крикнув другу, побежал к выходу. В ту дырку мы вылетели как ракеты.
Вроде все обошлось, но потом мы пошли туда ещё раз. И тогда было полностью темно....

Этот случай произошел 15 лет назад, но запомнился очень хорошо. Ехали мы как-то с дядей на его «КамАЗе» в правом ряду. По дороге впереди стоял гаишник, и надо же было ему остановить находящийся впереди нас «ЗИЛ», в кузове которого лежала связка арматуры, выступающего слева метра на два за габариты машины.

Водитель «ЗИЛа» тормозит, а в этот момент я смотрел в правое пассажирское окно, не глядя на «ЗИЛ». Тут в голове произошло что-то невообразимое — зрение стало очень хорошим, и я стал видеть все предметы даже на очень далеком расстоянии от меня, как будто к глазам приставили бинокль с хорошим увеличением — тогда меня это сильно удивило. Затем появилось непреодолимое желание наклониться вниз и поднять то, что упало, будто я держал в руках стеклянный бокал, нечаянно его выронил и пытаюсь его сразу поймать, пока он еще не долетел до пола. Не в силах противиться этому порыву, я опустил голову вниз, чтобы посмотреть, что же там упало, и тут же связка арматуры аккурат надо мной пробила стекло, прошла через весь салон и уткнулась в заднюю стенку кабины. Не хочу даже предполагать, что было бы, если бы я не опустил голову...

Эта жуткая история приключилась с моим хорошим другом. Женился он рано (в 19 лет) на девушке, которую любил с пятого класса. В их отношениях было все, что свойственно молодым парам, и ничто так не омрачало эти отношения, как мать девушки. Впрочем, я иногда приходил к ним в гости, и, на мой взгляд, она выглядела довольно милой женщиной.

Вскоре друг с женой решили завести ребенка — с этого-то все и началось. Теща почему-то была резко против, но, несмотря на это, они родили-таки крепенького мальчика. С тещей они с тех пор практически перестали общаться, малыш быстро рос, редко болел и был не плаксивым.

И вот как-то раз к молодой семье зашла тёща — сказала, что хватит жить в ссоре, пора мириться, и в знак примирения подарила ребенку куклу. С тех пор малыша как будто подменили — он стал чахнуть, плакать, почти перестал есть, а ночами практически не спал. Ночами друг иногда просыпался от какого-то шороха — каждый раз думал, что это ребенок идет к ним, но когда он поднимался, в комнате никого не оказывалось.

Вскоре друга отправили в командировку, и он уехал на несколько недель. Через неделю ему позвонили и сообщили, что ребёнок и тёща мертвы, а жена находится в СИЗО. Сначала он не поверил, потом рванул домой.

Во время встречи с женой та рассказала ему, что когда она зашла проверить малыша в комнату, он был мертв, а его шею сжимала руками та самая кукла. Она поняла, кто за этим стоит — ведь ее мать, когда её дочь была маленькой, занималась колдовством. Поняв это, девушка ринулась в дом матери...

Итог у этой истории печальный — двое на кладбище, одна на зоне, а мой друг в психиатрической больнице (впрочем, уже идёт на поправку, я его регулярно навещаю), и лишь кукла до сих пор остается в той квартире...

Мы с другом в юном возрасте ходили в старый спортзал в свободное время и играли там в баскетбол. В тот день, как обычно, мы созвонились с другом и договорились пойти побросать мяч в кольцо. Пришли в спортзал, но тренер, который вел как секцию баскетбола, так и волейбола, сказал, что ему нужно срочно уехать по делам. Мы восприняли это спокойно — наша секция не раз играла и без тренера. Так как еще никто, кроме нас, не пришел, мы решили поиграть вдвоем для разминки. После очередного броска друга мяч случайно попал в выключатель. Свет отключился, в спортзале стало темно, но мы оба увидели на стене ярко-белое светящееся пятно, хотя никаких источников света в помещении не было. И в этом пятне была отчетливо видна тень повешенного человека, который висел то ли на суку, то ли на какой-то перекладине. Мы страшно испугались и убежали. Потом разговаривали с другом, но и так и не смогли понять, что это могло быть.

А через неделю друг повесился. Все родственники и друзья были в шоке — у него не было никаких проблем, и он не оставил предсмертной записки. А мне до сих пор иногда становится жутковато в этом спортзале — я и сейчас время от времени хожу туда.

Дело было четыре года назад в середине осени. Я забыл, как называется этот день, но суть в том, что по народным поверьям в этот день вся летняя нечисть в лесу устраивает «прощальный праздник». На следующий день они уходят в спячку, а на их место приходит другая (зимняя) нечисть с севера. И в этот день не рекомендуется в лес ходить. Мы с моей хорошей знакомой Катей и до того, как узнали про это, хотели в лес пойти, но теперь стало еще интереснее и появился смысл сидеть с костром до ночи.

Итак, посидели мы на краю леса почти до полуночи — пили пиво, болтали. К слову, от леса до ближайших домов было минут двадцать пешей ходьбы. И вот, где-то в полночь начало твориться что-то странное. Я услышал из глубины леса звук, похожий на трубу или горн. Сначала это было едва слышно. Я игнорировал звук до тех пор, пока Катя сама не спросила, слышу ли я трубу. Потом костер стал очень стремительно тухнуть. Его не задуло ветром, нет (да и штиль был полный), огонь просто начал быстро терять жар. Я стал подкидывать веток, но они очень плохо горели, хотя в костре до этого сгорело штук семь плотных полен.

Труба стала отчетливее, и мы услышали что-то похожее на музыку — как джаз, только непонятно, что за инструменты. На протяжении всего этого действа мы с Катей постоянно сверялись — кто что слышит, кто что видит. Было еще не так страшно, чтобы хотелось бежать, даже весело местами. Потом мы увидели очень красивое зрелище. На верхушках уже почти лысых деревьев начали парить тусклые синевато-белые размытые шары. Со стороны, где играла музыка, появился ветерок (мотив было не разобрать, хоть убей). Нам уже стало тревожно, тем более, что пока мы смотрели на шары, костер почти потух. Начали собираться. Пока шли до края леса, увидели пару раз одно и то же существо, очень похожее на белку, только больше раза в два, белое, с неестественно длиннющим хвостом (метра на полтора). Оно шустро прыгало по земле и ныряло в кусты.

Эмоции у нас были двойственные. Вроде и жутко, но как-то и спокойно в то же время. Но спустя еще минут пять почти в один и тот же момент шары погасли, труба замолкла, и стало очень холодно — будто температура мгновенно упала градусов на десять. Небо стало светлее, но страх нас с Катей охватил дичайший. Мы рванули оттуда изо всех сил. Дошли до заправки, выпили там кофе, успокоились. Поговорили друг с другом, убедились, что видели одно и то же. А на следующий день начались первые заморозки.