Я вышла замуж рано — в 17 лет, нося под сердцем свою доченьку. Матери наши решили нам снять дом, чтобы жили своей семьей. Долго искали, а мне уж через месяц рожать нужно было. И тут свекровь нашла — поехали смотреть. Только увидев этот дом, мне сразу стало как-то неуютно. Внутри было очень холодно. Там были кухня, коридор, зал и три комнаты. Сразу идет коридор, направо — кухня, прямо по коридору — спальня, налево — зал, а через зал пройдешь — две комнаты.

Я, конечно же, решила, что сама создам уют, и все будет хорошо. Весь день перевозили вещи. Родители к вечеру уехали, а брат мужа остался, чтобы утром помогать дальше. Легли спать в зале. Я только проваливаюсь в сон — и тут меня вырывает из сна крик. Смотрю, муж сидит на корточках на диване. Я включаю свет. Сашка (его брат) вбегает в зал и спрашивает, что это тут у вас случилось, мол, я чуть с кровати не упал (он спал в комнате). Муж только головой крутит, ни слова не говорит. Я подумала, что ему кошмар приснился. Сходила в туалет — когда пришла, он уже спал. Утром я расспрашивала его, а он отвечал: «Приснилось, а что именно, не помню».

Так прошел месяц. За это время по ночам были слышны какие-то звуки и шорохи, но я себе внушала, что это домовой, а значит, не страшно. За этот месяц с мужем отношения стали, мягко говоря, ужасными. Он начал сильно пить, домой не приходил — я звала его сестру, чтобы ночевала со мной. Родила я доченьку в феврале. Через две недели после выписки из роддома муж опять не пришел ночевать. Это сейчас я бы выкинула его на улицу, а тогда сидела дома и ждала, когда он успокоится — ведь у нас же ЛЮБОВЬ… Одну ночь со мной по провела его мать, вторую и третью — его сестра, а на четвертую у всех оказались дела.

Я весь день ребенком занималась, а когда пришла ночь, легла с дочерью на кровать. Не прошло и полчаса, как в коридоре послышался шум. Я попыталась вслушаться, но мешало негромко включенное радио. Пытаюсь успокоить себя, что показалось. В комнате горит ночник, обстановка вроде уютная, но сердце так бьется, что уши закладывает.

Дочь засыпает, и я решаю ее положить в кроватку. Только спускаю ноги с кровати, как четко слышу какой-то шелест в коридоре. Сердце ухнуло — мне стало так дико страшно, что я заплакала. Обняв дочку и укрывшись одеялом, я молилась, чтобы все исчезло. Не знаю, сколько прошло времени: я сильно захотела в туалет, но страх был сильнее. Не знаю как, но я уснула. Когда открыла глаза, уже было светло. Первая мысль — приснилось. Встав, я вышла из комнаты и чуть не закричала: в коридоре возле порога палас был отогнут. Я подошла, чтобы поправить, поддела палас ногой и услышала знакомый шелест — тут я поняла, что ночью шелестел именно палас (потом пробовали его свернуть — звук такой же получался). У меня началась дикая паника, первая мысль была — БЕЖАТЬ!

Пока я собирала вещи, пришел мой брат. Я кинулась к нему и рассказала о вчерашней ночи. Он, конечно же, не поверил. Даже посмеялся. Потом приехали мои друзья, и я уже сама стала себя успокаивать, что, может быть, он как-то сам свернулся. Ближе к ночи моя уверенность стала спадать. Я просила меня не оставлять одну. Друзья уехали, а брат остался. Я попросила, чтобы он лег с нами в комнате.

Я постелила ему на полу и со спокойной душой легла с дочерью. В коридоре и на кухне свет оставили включенным. Кормя дочь грудью, я все прислушивалась, но все было тихо. Я уже было задремала, как услышала опять те же шорохи. Я чуть с ума не сошла от страха. Хотела позвать брата, но не смогла, все тело одеревенело. Потом через силу стала звать его, но он, как всегда, спит так, что танком не разбудишь. Тогда я стала щипать его. Он проснулся, а я ему шепчу: «Ты слышишь?». Он прислушался и вытаращил глаза. Подскочил, сел на кровать, шепчет: «Что это?». А на входе в нашу комнату висели закрытые шторы. Мы смотрим — а на шторах тени какие-то: понятно, что кто-то там есть. От ужаса у меня началась истерика. Брат говорит: «Может, это воры?», — и тут же сам себе: «Блин, какие воры, сам все закрывал!». И тут случилось то, отчего я потеряла сознание: ШТОРЫ ОТКРЫЛИСЬ.

В себя я пришла оттого, что брат меня бьет по щекам, дочь плачет… Я схватила дочку, прижала к себе. Брата трясло. Я спросила, что произошло, а он рассказал, что я так закричала, что его оглушило, Маришка проснулась и стала кричать, а потом он увидел, что я упала в обморок и стала хлопать по щекам. Пока он мне это говорил, я смотрела на шторы — они были открыты. Я показываю пальцем, говорить сама не могу. Дочери дала грудь, чтобы она успокоилась. Брат предлагает: «Давай встанем вместе, оденемся, Маришку закутаем и выбежим». Легко сказать — выбежим туда, где что-то есть. У него потом уже появилась идея выбить окно стулом и выпрыгнуть. Я ему показываю на окно — там решетка. Сидим молча с ногами на кровати.

И тут мы четко услышали шаги. Тяжелые шаги. Я не выдержала, заплакала в голос. Мы понимали, что ЭТО идет к нам. Стало очень холодно. Вдруг раздался чей-то голос, такой шипящий… не описать. Мы вскочили с кровати, началась паника. Я кричала: «Господи, спаси нас, умоляю!». Упала на колени с дочерью на руках, кричала, чтобы Господь защитил нас, что у меня ребенок боится, что она такая маленькая... Брат просто, закрыв лицо руками, стоял на коленях. А потом резко стало тепло, как будто горячим воздухом дунули. Брат крикнул: «Быстро, одеваемся!». Я хватаю дочку, начинаю ее одевать, брат в это время кидает мне вещи. Мы резко выскакиваем в коридор. Там полный разгром: обои клочками, палас загнутый, с вешалки вещи разбросаны. У меня была дочь на руках — иначе я бы рухнула. Мы кинулись к двери, на ходу схватив наши пуховики и валенки. Открыли дверь и оказались в сенках. Тут я вспомнила, что света там нет. Наощупь, наступая друг на друга, дошли до двери, брат открыл щеколду, толкнул дверь, а она не открылась! Я кричала: «Ну что такое, открывай же!». Он меня отталкивает и влетает в веранду. Я за ним, не могу ничего понять, только: «Спаси, помилуй»...

Слышу звон и треск — понимаю, что он выбил стекло. Слышу, как он выпрыгивает в окно. Я одна с ребенком, она плачет. Мне кажется, вечность прошла в этом одиночестве... Я кричу: «Денис!». Слышу треск и голос брата, зовущий меня. Выскакиваю на крыльцо, вижу, что брат выкатывает коляску из сеней. Он кинул ее к воротам, мы бежим к воротам и тут слышим, как хлопает дверь. Выскакиваем за ворота, коляску брат волоком выпихнул и захлопнул ворота. Мы бежали, пока не оказались за проулком. Денис вытащил из-за пазухи одеялко и положил в коляску. Разместили там дочку — хорошо, что моя вязаная шапочка была в рукаве пуховика, а шапка брата осталась в доме. Я достала из сумки штанишки дочери и одела ему на голову, мы застегнулись и пошли. Шли в полной тишине минут десять.

И тут мы остановились. Как будто спала пелена с разума. Денис отскочил от коляски, и его начало рвать, прямо выворачивать. Потом мы обнялись и ревели. Просто ревели. Дочь опять проснулась, и нам пришлось взять себя в руки. Так мы шли до дома родителей. Снег так валил — хорошо, что мороза сильного не было. Я спрашиваю, что было с дверью, почему она не открывалась. Брат говорит, на ней замок висел. Я была в шоке — кто нас закрыл?

Когда мы проходили мимо бара, то увидели машину своих друзей. Подошли, чтобы они отвезли нас, а они нас как увидели, начинают смеяться — ведь у Дениса на голове штанишки. Тут один из них, Леха, говорит: «А кстати, как вы выбрались-то? Круто я над вами прикололся!». Он не успел договорить: брат так ему врезал, что он навзничь упал. Потом брат взял меня за руку и говорит: «Пешком дойдем». С той поры с Лехой мы не общаемся.

Приходя домой, мы не спали до утра. На следующий день брат собрался с друзьями и поехали в тот дом. Там все было перевернуто вверх дном. Собрали все мои вещи и мебель, сгрузили и вывезли. Пошли отдавать ключ хозяйке дома. Брат стал ее спрашивать, кто в этом доме жил. Она сказала, что ее дед с бабкой. Дед однажды полез в подполье и там умер, а бабка, не дождавшись деда, полезла за ним проверять и тоже умерла. Хватились их только через неделю. Так дом достался внучке. Но у нее благоустроенная квартира, и она продала дом. Покупатель через две недели пришел и деньги чуть ли не с топором обратно забрал.