Пять лет назад в автокатастрофе погибла моя тётя Лена. Я рано осталась сиротой, тётя заменила мне мать. А теперь, в 21 год, я осталась совсем одна. С тётей мы были очень близки. Мне казалось, что часть меня тоже умерла. А на кладбище, на её могилке, мне становилось спокойней, не так болела душа.
Город у нас большой, кладбище, к сожалению, тоже разрастается. И однажды недалеко от тётиной оградки появилась ещё одна новая могила. Небольшой холмик, весь в цветах, не успевших засохнуть, а среди роз - коричневый плюшевый мишка. На свежем кресте - керамический портрет: белокурый светлоглазый мальчик, аккуратная чёлочка. Алексей Бондарев, похоронен день назад. Всей жизни Алёши было всего шесть лет.
С кладбища в тот день я вернулась поздно, уставшая, продрогшая. Хоть и май, но ветер был холодный, резкий. И спать хотелось, а я всё не могла уснуть, вспоминалась тётя, а ночью она мне приснилась. Какой-то деревянный дом, она стоит под окном, над головой - занавеска в клеточку, а возле тёти - тот самый белокурый мальчик со светлыми глазами с соседней могилки.
Сжал в руках своего коричневого мишку. На тёте платье, в котором я её похоронила. Парнишка - в чёрном костюмчике. Тётя молчала, а мальчик вздохнул и произнёс:
- Пожалуйста, помоги! Сиреневый проезд, 8. Не опоздай! Пожалуйста!
И тут я проснулась. Так резко, словно меня окатили холодной водой. Открыла глаза, уже светало. В комнате пахло любимыми духами моей тёти, тёти Лены.
Сердце колотилось, кружилась голова, стучало в висках. Но почему-то сомнений и страха не было. Не раздумывая, вскочила, оделась, вызвала такси. Как доехала, не помню, без чувств и мыслей, как во сне. Сиреневый проезд оказался окраиной, частным сектором. А дом - тот самый, деревянный, с низкими окнами, из сна. Стучала, звонила - тишина. И только тут вдруг подумалось: «А что я скажу, если дверь всё же откроют? Здравствуйте, вам привет с того света?». Очень захотелось домой. Благо такси ждёт. Может, ну её, эту загробную мистику? Постояла минуту на крылечке, решила всё-таки заглянуть в окно.
Щёлкнула приоткрытая пластиковая створка. Сдвинула клетчатую занавеску - упёрлась взглядом в лежащую на диване женщину. Лицо бледное, без кровинки, а рядом на столике стакан и пустые блистеры от таблеток. Влезла через окошко в комнату. Женщина лежит без сознания. Пытаюсь разбудить - не просыпается. Но пульс, кажется, есть. Вызвала скорую, дождалась врачей, объяснила, что женщине плохо. Узнала, в какую больницу отвезут. А на следующий день справилась в регистратуре:
- Как там женщина, которую вчера привезли с отравлением?
- Алина Бондарева? В реанимации. Просто чудо, что успели откачать. Жизни оставалось на минуты...
Как оказалось, это была мама того самого покойного Алёши. Ребёнок умер от пневмонии. Мать не могла вытерпеть боль и захотела уйти за сыном... Потом я приезжала к тому дому по Сиреневому проезду. Дом пустой. Соседи сказали, что после больницы Алина куда-то уехала, и больше я о ней ничего не знаю. Но маленькая могилка ухожена, на ней появляются новые игрушки. Правда, я ни разу не видела тех, кто эти игрушки оставляет. Я приношу цветы и тёте, и Алёше. И в церкви, ставя свечи, поминаю их обоих.
После этого случая мне стало легче, отпустила депрессия, я всё же смогла окончить институт, устроилась на работу. Судьба как-то наладилась. Но я так и не могу понять, что это было? Хотя люди верующие утверждают, что умершие иногда тревожат живущих, чтобы помочь своим близким, уберечь родных от опасностей и бед. ...А тётя мне с тех пор больше не снилась.
