В тот день у меня всё пошло кувырком с самого утра. Может быть, я встала не с той ноги, может магнитные бури. Не знаю. Когда утром ехала на работу, разругалась в автобусе с кондукторшей. На работе повздорила с коллегами, ну и, для полноты картины, вечером, придя домой, перессорилась со всеми близкими. Взъерошенная и раздражённая я выскочила из квартиры, так хлопнув дверью, что в подъезде задребезжали стёкла. Выйдя во двор, я присела на лавочку. Злость и обида на весь мир жгли меня огнём изнутри.

Минут через пятнадцать я успокоилась, но домой возвращаться не хотелось. Я решила прогуляться. Дошла до остановки. Начал накрапывать тёплый июньский дождь. Пока раздумывала куда идти дальше подъехал автобус. Зонта у меня не было, пережидать дождь на остановке неохота, и я запрыгнула в салон пазика. Когда я вышла из автобуса на конечной, дождь уже кончился. Стеклянное здание железнодорожного вокзала блестело в свете закатного солнца. Сезон белых ночей был в самом разгаре. Зайдя внутрь и бесцельно послонявшись минут двадцать по залу ожидания я снова вышла на улицу. К вокзалу подъехал очередной автобус. № 167 «ЖД вокзал – д. Ручейки» гласила табличка на лобовом стекле. Я вспомнила, как когда-то, ещё в студенческие годы, ездила в деревню Ручейки с подругой.

Там жила бабуля, которая вроде бы умела лечить заговорами, снимать порчу, предсказывать будущее и т.д. Мне это было ни к чему, но подруга во всё такое очень верила и я поехала с ней за компанию. Маленькая сухонькая, но очень подвижная старушка, сразу же «обнаружила» у моей подруги венец безбрачия и предложила снять его за 3 000 рублей. В середине нулевых это были приличные деньги для провинциальных студентов. Мне тогда стоило больших усилий убедить подругу не сходить с ума и не тратить деньги на ерунду. А через месяц в ночном клубе она познакомилась с приятным парнем, и думать забыла о венце безбрачия.

Мобильный телефон надменно молчал. Никто из близких после ссоры мне не позвонил. В глубине души я понимала, что виновата сама. Но первый шаг делать не хотелось. Гордыня. Решила болтаться по городу, пока они не позвонят первыми. Я прикинула, что от ЖД вокзала до Ручейков ехать около часа. Экран мобильника показывал 20:46. Я доеду до конечной остановки, затем на этом же автобусе снова вернусь на вокзал. Убью часа два. За это время они точно начнут беспокоиться и позвонят. План мне понравился, и я решительно залезла в автобус №167.

Пазик ехал быстро и почти без остановок. Глядя в окно на мелькающий бетонный пейзаж, я задремала. Проснулась от резкого толчка. Пару секунд я соображала где нахожусь. «Приехали. Конечная» - сказала мне девушка-кондуктор. Я огляделась – кроме меня пассажиров в автобусе больше не было. Часы в телефоне показывали 21:39. Я вышла из автобуса. Надо же, лет десять прошло с того момента как мы с подругой сюда приезжали, а здесь почти ничего не изменилось. Тот же заасфальтированный пятачок, тот же маленький продуктовый магазинчик.

А вон там железнодорожная насыпь и сразу за ней деревня Ручейки. Заглянув в салон автобуса, я спросила у кондуктора, когда они поедут назад. «Через тридцать минут» - ответила девушка, пересчитывая выручку. Отлично. Полчаса погуляю, затем всё-таки поеду домой. Хотелось есть. Голод перешёл в наступление и медленно, но верно теснил гордость с занимаемых позиций.

В деревню я решила не заходить, и неторопливо пошла вдоль железнодорожной насыпи. Получалось, что насыпь как бы разделяла деревню и город. Была своего рода границей. На той стороне яркие деревянные домики, на этой серые панельные коробки. Что-то зацепило мой взгляд на «городской» стороне. Сначала я даже не уловила что. Осмотревшись, поняла - лесопарк. В нашем городе отродясь не было лесопарков. Есть несколько скверов, но любой из них можно пройти минут за пятнадцать, и разнообразием флоры они не блещут, в основном там берёзы, тополя, осины. Но этот парк… Большой, густой, я бы даже сказала - величественный. Он не вязался с окружающей обстановкой.

Я подошла ближе. Какие странные деревья. Дубы? Но они у нас не растут. Нет не дубы, листья другие. Платаны? Но эти то, тем более у нас оказаться не могли. Поросшая мхом тропинка змеилась, убегая вглубь парка. Я подошла ещё ближе. Странные деревья нависли надо мной с державной угрюмостью. Помедлив пару минут, я осторожно зашагала по тропинке. Странно, но как только я зашла в парк все городские звуки смолкли. Меня как будто обволокло мягкой тишиной. В первой половине лета у нас наступают белые ночи, поэтому светло круглые сутки. В парке же, из-за густых крон странных деревьев, царил сумеречный полумрак. Я уходила всё дальше.

Вскоре я почувствовала на себе чей-то взгляд. Осмотревшись, заметила больших чёрных птиц, сидящих на нижних ветках. Сначала мне показалось, что это галки или вороны, но приглядевшись внимательнее, я поняла, что это чёрные дрозды – клюв жёлто-оранжевый. Птиц было штук тридцать, не меньше. Они безмолвно пялились на меня тёмными круглыми глазами. Под их взглядами мне стало не по себе. Может лучше вернуться? Сколько я уже здесь брожу? Я вытащила из кармана телефон. Чёрный экран. Жму на кнопки – не включается. Разрядился? Что делать? Уйти? Но тогда, получается, что я испугалась простых птиц? Убежала потому что они на меня смотрят? Нет, так не пойдёт, это не в моём характере.

Засунув бесполезный телефон обратно в карман, я пошла дальше. Дрозды синхронно, как по команде, повернули головы, провожая меня взглядом. Какое-то время я шла без приключений. Мне на глаза попалась лишь пара скамеек. Надо сказать очень красивых - кованых, с вензелями, с декоративными вставками похожими на дворянские гербы Российской империи, никогда таких не видела. Я даже присела на одну из них. На ощупь скамейка оказалась очень холодной.

Внезапно мне почудился плеск воды. Я прислушалась. Точно плеск, там, за деревьями. Подойдя, я увидела пруд, ну или маленькое озерцо, затянутое по краям ряской, по воде медленно скользили чёрные кувшинки. Ошалело наблюдая за невиданным доселе растением, я заметила, что на другом берегу, в тени деревьев стоит дом. Обойдя пруд я направилась прямиком к строению. Это было маленькое белое каменное здание с четырёхскатной крышей, увенчанной металлическим крестом. Створчатые окна с арочным завершением, деревянная филёнчатая дверь. Над входом полукруглый тимпан с изображением креста. Для церкви постройка была слишком маленькой. Скорее всего, часовня. Внезапно дверь отворилась с протяжным скрипом.

Из часовни вышли четверо мужчин, на плечах они несли тёмный лакированный гроб. Затянутые в чёрные старомодные сюртуки, с бледными скорбно сосредоточенными лицами мужчины прошли рядом со мной, не удостоив взглядом. Я зябко поёжилась – от них веяло неприятной прохладой. Мужчины удалялись вглубь парка. Вскоре я перестала различать среди деревьев их тёмные силуэты. Я знаю, что часовни часто строят при кладбищах. Но в нашем городе три кладбища и ни одно из них не находится в этом районе. Дверь снова заскрипела и из часовни выскочила маленькая девочка лет пяти. Малышка была очень похожа на девчушку с картины Карла Лемоха «Варька». Красное платье, платочек на голове, в руках кукла. Девочка начала прыгать на одной ножке вокруг меня.

- Привет, маленькая. Как тебя зовут? – спросила я, вертя головой, пытаясь уследить за ребёнком.

- Тебе нужно уходить – голосок звонкий как колокольчик.

- Что? Куда уходить? – не поняла я.

- Тебе нужно уходить – повторила девочка, продолжая прыгать вокруг меня.

- Дверь закрывается.

- Какая дверь? Ты о чём?! Малышка остановилась и внимательно посмотрела на меня серьёзными синими глазами.

- Уходи сейчас. Если не успеешь – останешься здесь навсегда.

И я послушалась. Стала медленно пятиться, потом повернулась и зашагала быстрее, потом побежала. «Только не оглядывайся! Ни в коем случае не оглядывайся!» - услышала я за спиной насмешливый голос-колокольчик. Я неслась во все лопатки. Не знаю почему, но этот ребёнок меня напугал. Я поверила ей. Ведь парк с самого начала был каким-то неправильным – отклонением от нормы. Стало быстро темнеть, деревья зашумели. Мне очень хотелось оглянуться. Что там сзади? Кто там? Пересиливая самоубийственное желание я бежала вперёд не оглядываясь. Только вперёд. Вон просвет. Это выход. Ещё чуть-чуть…

Я выскочила из парка, пробежала по инерции несколько метров, запнулась и грохнулась на траву. Не чувствуя боли я резко оглянулась… Парка не было!!! Это была настоящая мистика! Я не могла поверить своим глазам. На его месте раскинулся заросший бурьяном широкий пустырь. Зазвонил телефон. Ответив, я услышала в трубке - сначала возгласы облегчения «Слава Богу, нашлась!», затем вопросы «Что случилось?», «Где ты?», «Почему не отвечала, мы всю ночь не можем до тебя дозвониться?». Всю ночь?! Что они городят?! Я посмотрела на часы в телефоне – 06:29 утра. Ничего не понимая, я объяснила родным где нахожусь. Вскоре они приехали и забрали меня домой.

С того дня прошло уже более полугода. Я, конечно, попыталась рассказать семье, что со мной произошло. Лучше бы не рассказывала, только перепугала их ещё больше. Они решили, что у меня был какой-то нервный срыв и мне всё померещилось. Их можно понять. Ведь человек не может жить в необъяснённом мире и, сталкиваясь с чем-то иррациональным пытается найти этому подходящую интерпретацию. Но настоящая мистика, не поддаётся никакому анализу.

Примерно раз в месяц я сажусь на автобус №167 и еду до конечной. Там я прогуливаюсь вдоль железнодорожной насыпи, смотрю на пустырь и жду. Жду когда опять появиться тот лес, то озеро и тот дом. Я верю, что я попала в какое-то место, где происходит настоящая мистика, и я хочу вернуться в то место, хотя и очень страшно.