Приближался день рождения Билла. Этому чертяке исполнялось 22 года, и он решил нехиленько гульнуть. К счастью, экзамены в колледже уже закончились, поэтому можно было спокойно выехать на природу и хорошенько погудеть.

Собственно, это был уже второй день рождения Билла, который мы отмечали втроем — я, Кев и Билл. Мы еще с первого курса плотно сдружились, так как увлечения были схожими, да и больше нормальных людей в нашей группе и не было, одни мажоры да тупые айфонщицы, которые фоткают все, что под руку попадает.

В общем, Билл пообещал нам шикарные посиделки под ночным небом на природе. В предвкушении праздника мы закупились всем, что полагалось, и на следующий день, разбудив Билла, тормоша его с криками «с днюхой, засранец», отправились на его тачке (будь проклят этот старый дребезжащий «Понтиак») к местной индейской деревушке. Леса, которыми изобиловал штат, были просто сверхживописными местами, поэтому никто не был против, да и именинника никому не хотелось огорчать.

Прибыли мы ближе к полудню. В деревушке Билл куда-то исчез, затем привел с собой непонятного вида аборигена. Нет, одет он был вполне прилично (для индейца), да и на маньяка не был похож, но все-таки в его лице читался то ли страх, то ли отрешенность. Как рассказал наш Билли, это был проводник, и он должен отвести нас на полянку, где мы будем отмечать праздник, там он побудет с нами, и ближе к ночи мы придем назад.

— Стоп, чувак. Это же лес, да еще ночью там бродить... Как-то это стремно, не находишь? — сказал я.

— Да не бойся ты, если что, у меня в багажнике папин «Моссберг» лежит, — весело изрек Билли и полез в авто, куда уже успел забраться индеец, пересчитывая пачку купюр, которую пихнул ему Билли. Кев уже успел открыть бутылочку крепкого и смотрел на своем планшете очередную дрянь из тех, что он любит — всякие шуточки для тех, кому за 30. Я забил на него и уставился в окно, любуясь местными видами.

Через час мы выехали к окраине лесных массивов. Они здесь простирались на многие километры и уходили высоко в горы. Что сказать, места были действительно живописные. Горная речка, протекавшая недалеко от шоссе, огромные сосны, пение птиц — всё это просто завораживало.

Билли уже открывал багажник и доставал оттуда плед, пакеты с едой и выпивкой и прочие наши вещи. Индеец же почему-то вышел на середину шоссе и озирал окрестности своим отреченным взглядом. Кев, который уже был чуть пьяным, взял на себя еду, мы с Билли расхватали остальное, и он свистнул индейцу:

— Веди, друг.

Тот молча кивнул и неторопливой походкой засеменил по тропинке вдоль реки. Пройдя несколько сотен метров, мы вышли к небольшому, но ужасно красивому водопаду. Вода, низвергаясь с вершины скалы, разбивалась внизу в море белой сверкающей пены. Воздух был влажным и каким-то липким.

Мы начали подъем. Спустя полчаса Билли уже доставал из сумок два раскладных стульчика, Кев хлопотал у импровизированного стола с едой, которым служила небольшая деревянная досочка. Я расстелил плед и решил осмотреть полянку. Выйдя к ее краю, я увидел водопад, который гудел впереди и левее. Со скалы открывались завораживающие виды окрестных лесов и горной речки.

Билл окликнул меня:

— Трев, тащи свою задницу сюда и помоги с мангалом.

Проводник же наш все это время стоял возле края леса и всматривался в непролазную гущу деревьев. Странный он, но в любом случае, мне всё равно. Пусть сделает свое дело, и все.

Поджарив гриль и разлив по стаканам виски, мы уселись вчетвером попировать. Действительно, пикник выдался что надо. Свежий воздух, запах хвои, спиртное и еда. Просто отлично.

Проводник почему-то отказался пить с нами. Впрочем, мы и не настаивали. Пусть делает себе, что хочет.

Вечерело. Билли предложил сворачиваться и продолжить вечеринку у него дома, посматривая футбол и комедии.

— Только погодите, еще один финальный штрих, и уезжаем, — сказал он, извлекая откуда-то из недр дорожной сумки фейерверк. Отнеся его к краю поляны, он уже поднес зажигалку к фитилю, как его руку перехватил индеец:

— Не вздумай делать этого, парень. Прошу тебя. Вы и так шумно себя ведете, а от этого будет еще хуже, — серьезно сказал он.

— Да ну тебя, зануда, — с усмешкой оттолкнул его именинник. — Отойди, дай хоть напоследок устроить шоу.

Красный цветок расцвел в небе мгновение спустя. Он рассыпался снопом искр и мерцающих звездочек с оглушительным хлопком. Билли довольно ухмылялся, наблюдая, как последние частицы фейерверка оседают в воздухе на фоне заходящего солнца.

— Собираемся, народ, — сказал он, что мы и принялись делать. Почти все было готово, оставалось только собрать мангал, как вдруг где-то недалеко закричала девушка:

— Помогите! Кто-нибудь! Я заблудилась! На помощь!

Мы повернули головы. Что забыла вечером в лесу девушка? Непонятно. Впрочем, наклюкавшегося Билли это не волновало. Он оправился, пригладил свои чертовы белокурые пряди и сказал:

— Недалеко кричала, пойду, что ли, помогу ей. Вдруг туристочка от своих отбилась? Может, и перепадет ночью что-то спасителю, — подмигнул он и повернулся лицом к лицу к индейцу. Тот смотрел на нашего алкаша взглядом, полным мольбы:

— Не иди туда. Прошу тебя. Не иди. Давайте уже уходить, темнеет. Нам еще надо успеть дойти до машины, пока не наступила ночь. Не иди, парень, будь умнее.

Но Билли было глубоко погадить на его слова. Он обошел нашего паникера и скрылся в валежнике. Индеец обреченно посмотрел вслед, достал непонятный амулет и принялся что-то бормотать на своем языке. Затем он вынул из кармана какой-то мешочек и быстро обсыпал нас всех не то глиной, не то какой-то травой — я так и не успел разобрать.

Да и спустя секунду мне стало как-то не до этого. Неподалеку, метрах в пятидесяти в кустах заверещал Билл. Такого отчаяния в голосе я никогда не слышал. Мы повскакивали на ноги, а крик его тем временем становился все тише, а затем резко оборвался. Кев моментально протрезвел; выпученными глазами он обводил заросли, но ничего не смог увидеть. Индеец же прислушивался. Я стоял, и сердце мое готово было выпрыгнуть из груди прямо в реку.

Проводник вдруг всполошился:

— Быстро хватайте ружье, которое этот идиот взял сюда, но не удосужился достать. Возьмите фонари. Все остальное бросьте, оно вам уже не нужно. Быстрее. Иначе он скоро закончит с вашим другом и придет за нами.

— Кто, мать твою? Кто придет? Что это, вообще, за хрень?! — сорвался Кев.

— Тише, сынок, тише. У нас мало времени. Это вендиго. Дух голода, лесной монстр. Лютой зимой, когда мои предки видели холода и снега, он приходил. И приходит сейчас. Эти леса — его вотчина. Он голоден. Он не знает пощады. Он вечно хочет есть, и сейчас, наверное, уже доедает вашего друга. Мой обряд собьет его с толку, но лишь на время. Поэтому, если не хотите закончить, как ваш приятель, быстро делайте, что я сказал. Слышите?

Кев уселся на траву и закрыл голову руками.

— Нет, нет, я не верю, — плаксиво причитал он. — Нет, это бред какой-то, этого не может быть...

— Кев, не валяй дурака. Что бы там ни было, думаю, чувак прав, и нам лучше уходить.

Растормошив его, я принялся копаться в сумке. На дне лежал дробовик, полностью заряженный, и еще коробочка с патронами. Кев, как зомби, искал фонари, но дикий рев, раздавшийся где-то недалеко, оживил его.

— Быстрее, быстрее, ребята, он уже закончил. Ну же, черт побери! — ругался наш проводник.

Бросив все, что было ненужным, мы начали спускаться по узкой извилистой тропинке вниз, к повороту, где стояла машина. Я шел первым, держа оружие наготове (благо, что дядя научил меня обращаться с ружьем на охоте). За мной шел Кев, освещая уже начинавшую темнеть дорогу фонариком, а шествие замыкал наш провожатый. Мы уже почти спустились, когда я обернулся и заорал не своим голосом.

На фоне заката я увидел его. Он стоял, сутулый, исхудалый, но в каждой мышце видна была немалая сила. Острые уши, клыки, с которых капала кровь. Голое тело, местами покрытое бурой шерстью. Глаза, пробивающие насквозь и леденящие кровь в венах. Он держал в руке оторванную голову индейца. Тело же лежало под его ногами, истекая ручьем крови. Он убил его так тихо и незаметно, что мы не сразу поняли, что спускаемся вдвоем.

Тварь бросила голову и, подняв на нас взгляд, зарычала.

— Кев, уходим!!! — заорал я и пальнул в чудовище два раза. Вендиго заверещал и быстро скрылся в зарослях. Очень скоро мы услышали хруст веток, приближающийся к нам. Но мы были уже недалеко от машины. Я разрядил остаток обоймы в кусты, которые угрожающе колыхались, а Кев уже заводил мотор. Впрыгнув в «Понтиак», я захлопнул дверь, и Кев дал на газ. Очень вовремя, потому что тварь уже выбралась на шоссе. Освещаемый задними фарами авто, вендиго принялся догонять нас, но вскоре отстал и скрылся за деревьями.

Мы поехали ко мне домой так быстро, как только могли. Загнав тачку в гараж, Кев устало плюхнулся на диван рядом со мной. Мне не хотелось ничего. Ни есть, ни пить, ни смотреть проклятый ящик. Я ушел наверх и лег в кровать, но уснуть я сегодня не смогу. Мне будут являться предсмертный крик Билла, окровавленная голова индейца и взгляд монстра, пронзающий душу.

Плевать, что я буду говорить полиции, как я буду объяснять пропажу двух человек и машину пропавшего в своем гараже. Одно я могу точно сказать — больше я не сунусь в лес никогда в своей жизни. Да и своих детей, если они все же будут, предостерегу от посещения леса. Я никогда не забуду этот взгляд, кровавый закат и запах хвои, смешанный с острым чувством страха.