Однажды зимой во время праздничных выходных мы с подругой Машей и её парнем Андреем приехали в глухую деревеньку, чтобы насладиться тишиной и природой. Когда-то в той деревне жили Машины дальние родственники, и там остался их старый дом. В нём мы и решили остановиться.
Этот дом когда-то давным-давно принадлежал барскому управляющему и сохранил остатки былой роскоши. Ставни украшали причудливые узоры, на крыльце всё ещё просматривалась великолепная резьба, роскошная резная дверь вообще уцелела полностью
Войдя в дом, мы обнаружили просторную комнату с большим столом посередине. Маша сказала, что вымоет стол и затопит печь. Меня же отправили за дровами, которые хранились в баньке: сразу за домом и налево.
Я вышла на мороз, поёжилась и, едва не сдуваемая ледяным ветром, бодрой рысью потрусила за дом. Банька утопала в снегу. Меня это удивило, ведь зима выдалась совершенно без осадков! Заметив протоптанную в сугробах дорожку, ведущую ко входу, я поняла, что кто-то частенько туда наведывается. Я подошла к баньке, толкнула дверь и тут же ощутила странный запах - так пахнут листья берёзового веника, распаренного в воде. Также в нос ударил аромат чая, заваренного с чабрецом, мятой и душицей, да такой сильный, что закружилась голова. К этому всему примешивался лёгкий запах гари, как бывает, когда горит свечка. В баньке было тепло, дымно и уютно.
«Машины родственники что, баньку сдают, что ли?» - удивилась я.
Не обнаружив дров в коридорчике, я прошла дальше и очутилась в полутёмном помещении. На полках я заметила зимнюю верхнюю одежду. Из-за двери слышались голоса. В баньке явно кто-то был.

Я распахнула дверь. В углу небольшого помещения ютился столик с горящими свечками. Перед ним сидели три девицы в белых рубахах до пола и с распущенными волосами. Одна выглядела самоуверенной: холёная, полная, с белыми руками и нагловатым выражением лица. Две другие девушки оказались тощими, какими-то дёргаными, с лицами невыразительными. Я б даже сказала, что они выглядели забитыми, смотреть на них было жалко. «Забитые» девицы глядели в стоящее на столе прислоненное к стене зеркало, а холёная жгла бумагу и шептала:
- Скажи, банник, идти мне замуж за князя Владимира?
- Надоть молвить «покажи, что будет», - подсказала одна из «забитых» девиц.
Я ощутила себя неловко. Вечно я вламываюсь в самый неподходящий момент! Меня даже с прошлой работы выперли именно за то, что как ни войду в кабинет начальника, так застаю его страстно обнимающим секретаршу.
- Извините! - сказала я громко. - Я только дрова возьму и уйду.
Девицы разом обернулись. Их лица исказились ужасом, они разом завопили, да так, что заложило уши. Я даже разозлилась: «Я что, выгляжу, как разбойница с большой дороги? Взрослые тётки, лет двадцати, наверное. Чего так пугаться?» И тогда я сказала потешным басом:
- Ну, я банник! Че надо-то? - и театрально захохотала.
Холёная от неожиданности аж выронила горящую бумагу и застыла с открытым ртом. Одна из «забитых» оказались побойчей - схватила кочергу и угрожающе направилась ко мне.
- Сгинь, нечистая! - грозно крикнула другая.
Улыбаясь самой располагающей улыбкой, я стала объяснять, что вовсе не хотела их пугать. И вдруг пламя с валяющейся на полу всё ещё горящей бумажки лизнуло сухие веники, те полыхнули, огонь устремился вверх, перекинувшись на веники, висящие на стене. Тоже завопив, я выскочила на улицу.
Я побежала к дому. У крыльца я наткнулась на Машу и Андрея.
- Пожар! - заорала я. - Баня горит!

Мои друзья переглянулись и поспешили к бане. Помчалась за ними и я, по пути торопливо объясняя:
- Там девчонки гадали... Горящая бумажка упала... Веники загорелись!..
Однако, завернув за дом, я остолбенела.
- Ну, и где же пожар? - с усмешкой спросили друзья. 

Я же, раскрыв рот, смотрела на покосившийся старенький домик, стоявший на месте добротной бани, в которую я недавно входила. На ветру качалась распахнутая дверь. При этом не оказалось никакой вытоптанной среди сугробов тропинки. Снега вообще не было! Войдя внутрь бани, я испытала ещё больший шок: та по самый потолок оказалась завалена дровами.
Я рассказала друзьям про девиц.
- Я ведь их точно видела! Это не могло быть галлюцинацией!
И тогда Маша вспомнила, что ещё от прабабки слышала историю о том, как в начале двадцатого века барская дочка и две служанки гадали в этой самой бане. Что-то их сильно испугало, они уронили горящую бумагу, и начался пожар. Баню потушили, а барская дочь с тех пор сильно заикалась. Она всю жизнь лечилась, но, увы...
С той поры я задумалась о том, что, видимо, во времени и пространстве существуют некие точки, где прошлое и настоящее могут пересекаться. Единственное, что меня до сих пор беспокоит: выходит, это я стала причиной пожара?