В ту пору, когда произошёл этот случай, мне было 12 лет. Начались зимние каникулы, а в это январское время темнеет рано. На всё большое село, где я тогда жил, приходилось всего несколько фонарных столбов. Под одним из них, когда окончательно стемнело, я заигрался с двумя сверстниками, братьями-погодками: Санькой и Димкой.
Напротив фонарного столба, под которым мы гоняли, как мяч футбольный, пустую консервную банку, стоял их дом - старинный двухэтажный дом, сложенный из толстенных брёвен. На втором этаже жили братья с матерью, а первый был давно нежилым, с задёрнутыми на окнах шторами и заколоченными входными дверями.
Запыхавшись от бестолковой беготни, мы подошли к дому, сели отдохнуть на небольшой бордюрчик, идущий под окнами первого этажа. Я хотел о чём-то спросить Саньку, только повернулся к нему и вдруг увидел, как занавески на окне резко дёрнулись, а затем стали раздвигаться. Я сначала не столько испугался, сколько удивился этому, ведь точно знал: там никто не живёт. Изумлению моему не было предела, когда сквозь черноту оконного проёма изнутри появилось и медленно прижалось к стеклу бледное лицо. На расстоянии каких-то двадцати сантиметров я увидел белое, с бескровными губами, испещрённое многочисленными глубокими морщинами старческое лицо, пристально глядящее как бы в никуда белесыми выцветшими глазами. В немом оцепенении я не мог выговорить ни слова, лишь толкнул Саньку, жестом показывая на окно. Санька с Димкой одновременно повернулись, подскочили и, заорав, бросились бежать от своего дома. Помчавшись за ними, я на бегу обернулся: белое пятно страшного лица вжималось в стекло, опираясь белыми руками о подоконник.
Когда я догнал Саньку, он долго не мог говорить от испуга, а Димка всё переживал, как они тёмным двором домой вернутся. Наконец Санька произнёс: «Это Людмила была. Жила под нами раньше старуха одна. Её никто не любил, и она ни с кем не общалась. Умерла лет пять назад. Не знаю, в чём уж её вредность была, а только как похоронили её, сразу дверь на нижний этаж заколотили». Рассказал это Санька, а мне интересно стало: как же так, человека давно нет, а призрак, стало быть, есть? И его даже можно увидеть! Причем видел его не только я, ещё двое ребят, тут же узнавших свою бывшую нелюдимую соседку.
В общем, разошлись мы по домам, а утром Санька ко мне прибежал, к себе позвать. Они с Димкой в тот же вечер всё рассказали матери, вот она и решила на следующий день позвать одного деда, владеющего оберегами да заговорами разными, посмотреть на всякий случай, что делается на нижнем этаже. Когда пришли к Саньке, тот дед уже о чём-то с матерью во дворе разговаривал, а Димка из сарая тащил лом.
Пришли мы все к входу на первый этаж. Уже наступил полдень, а в полумраке крытого двора ещё продолжалась ночь. Дверь находилась под массивной широкой лестницей, ведущей на жилой этаж, в темноте она казалась открытой, но подойдя ближе, мы поняли обманчивость зрения: вход был обит чёрной клеёнкой и заколочен крест-накрест потемневшими от времени широкими толстыми досками.
- А чего, хозяйка, дверь-то заколочена? - спросил дед Санькину мать. - Замка в хозяйстве не нашлось? Ладно, - сам себе ответил дед, - крестом-то надёжнее такие дела клинить.
Дед, видимо, сомневаясь в чём-то и желая в своих думах убедиться, с разрешения Санькиной матери сковырнул ломом тяжёлые тёсаные доски и, перекрестившись, открыл осевшую дверь. Изнутри пахнуло затхлостью. Вслед за дедом мы вошли в тёмные комнаты. Электропроводка здесь никогда не проводилась, старуха, по одной ей известной причине, не признавала этот источник освещения, пользуясь исключительно свечами. Дед достал из кармана тонкую высокую свечу, зажёг. Медленно разгораясь, пламя громко потрескивало, отбрасывая маленькие с шипением гаснущие искорки. Пройдя по сумрачным покоям, мы вошли в комнату и показали деду на окно, из которого глядела на нас старуха. Плотные занавески, как и на всех остальных окнах, были задёрнуты, еле пропуская дневной свет. Дед первым подошёл к окну, осветил по углам свечой и спросил нас:
- Может, померещилось вам, ребята? Хотя эта старушка была... - в это время он осторожно раздвинул занавески, замер на полуслове и, что-то рассматривая на стекле, присвистнул:
- А следочки-то свежие. Стало быть, не врёт ребятня.
Замирая от волнения, мы скучились вокруг деда. На мутноватом от пыли стекле виднелись светлые неровные полосы, очень напоминающие морщины прислоненного лба и носа, а на пыльном подоконнике чётко вырисовывались отпечатки растопыренных ладоней. Дед достал из своей котомочки книгу, мне ещё запомнилось, хотя видел её мимолётно, на ней были уголки и застежки из светлого металла, а нас отослал на улицу, чему мы даже обрадовались и пулей выскочили во двор. Не скоро вышел дед, а когда в дверях показался, сказал Санькиной матери:
- Бывают, хозяйка, в жизни и не такие вещи.
Долго он с ней разговаривал, только дверь после опять заколотили. Дом тот до сего времени стоит в селе, на втором этаже по-прежнему люди живут, а на первый никто не заходит, вход крестом деревянным закрыт. Или опечатан?..
Это было в апреле 1990 года. Я тогда работал на автопредприятии, а на обед ездил домой. Однажды в районе полудня подъезжаю к дому, а у первого подъезда толпа людей стоит и что-то громко обсуждает. В квартире № 1, на первом этаже в угловой комнате выбиты стёкла.
Я подошёл к людям и спрашиваю: «Что за собрание?» В ответ слышу, что в квартире творится что-то неладное - летают вещи по комнатам, происходят возгорания и другое непонятное. Подумав, что всё это ерунда, я пошёл домой. Жена тоже пришла обедать, но позже, и зашла из любопытства в эту квартиру. Мне рассказала: «Там полный разгром и хаос».
Вечером у жены ужасно разболелась голова - боль ничем не могли снять. А я узнал, что на всё происходящее были вызваны представители исполкома, церкви и телевидения. Сначала они заявили, что жильцы сами погром устроили: «Вот мы стоим, и ничего не происходит». Только они это сказали, как в них полетели по воздуху различные предметы. Кстати, представитель церкви, зайдя в квартиру, быстро повернулся и ушёл, что-то бормоча. Потом приезжал белый колдун из Академгородка, но тоже схватился за голову и уехал быстро. Весь дом гудел, не знали, что делать, что думать.
В квартире, где всё это происходило, жили дед с бабушкой и внучкой. Так вот, сказали, что у этой бабушки умер где-то в колонии в Красноярском крае сын, отбывавший наказание. Она купила ему на могилу всякие принадлежности, принесла домой, но поехать к сыну не смогла - заболела, всё осталось в доме. Но вспомнили об этом только тогда, когда кто-то из жильцов пригласил старого-престарого деда. Он происходящее тем и объяснил, что в доме есть вещи, которые принадлежат покойнику.
Кстати, внучка жаловалась, что видит какого-то старого дедка маленького роста с длинной бородой, который всё это творит, а ещё пристает к ней и пытается задушить. Но ей никто не верил. Когда узнали, что в доме есть вещи, которые должны быть на могиле, то их сразу же увезли на место захоронения. И тотчас в доме всё успокоилось.
Голова у жены, наверное, больше недели болела, и ничего не помогало. Вообще головные боли были у всех, кто побывал в этой квартире, зайдя в неё просто из любопытства. Я после всех этих событий ещё более уверился в том, что наш мир настолько ещё не познанный, что даже жутковато становится.