Мне сорок лет. Зовут меня Виталий. Хочу рассказать о том, что со мной произошло. Сразу скажу, что всё, о чём я написал, истинная правда, кроме имён, конечно, которые я умышленно изменил.
После окончания института я нашёл в газете объявление: предприятие приглашало на работу сотрудников. Одна из вакансий мне подходила как нельзя лучше, я прошёл собеседование и уехал работать в другой город. В своём родном городе я жил в двухкомнатной квартире вместе с родителями, бабушкой и двумя сёстрами. Сами понимаете, было нам тесновато. Поэтому я ухватился за возможность уехать и устроиться на новом месте, ведь работникам предприятия выделялись квартиры.
В общем, приехал я в город N и сразу же взялся за работу, правда, квартиру пообещали дать только через два-три месяца. Оказывается, квартиры эти были в строящемся доме, который ещё не был сдан.
Я подумал, что это нормально, два-три месяца можно подождать, и решил пока снять комнату. Я звонил по объявлениям, но все просили слишком много денег, а я ведь только приступил к работе и ещё ничего пока не успел заработать. В конце концов я бросил звонить по объявлениям и стал просто ходить по улицам и расспрашивать сидящих на лавочках у подъездов старушек, не сдаёт ли кто по дешёвке комнату. Одна из старушек дала мне адрес, по которому я и отправился.
Дверь открыла пожилая женщина и, внимательно меня выслушав, пригласила войти. Присев на стул в прихожей, я стал отвечать на её вопросы: женат ли я, здоров ли и сколько мне лет? Посмотрев мой паспорт, она, казалось, осталась довольна и провела меня в довольно большую, опрятную комнату. О цене мы договорились быстро, и она даже обещала меня кормить.
Вечером с работы пришла её дочь. Очевидно, бедняжка была инвалидом. Один глаз у неё сильно косил, волос на голове почти не было, одна нога короче другой. Я вежливо поздоровался, и хозяйка представила нас друг другу, сказав, что её дочь зовут Тамарой. Меня пригласили поужинать, и я с удовольствием согласился.
На столе было много вкусной еды: цыплёнок табака, жареная картошечка, которую я страсть как люблю, пироги, ватрушки и всякие домашние соленья. За едой я заметил, как внимательно на меня смотрит Тамара. Я только вежливо улыбался в ответ на её взгляды.
Ночью я встал попить воды и в соседней комнате услышал приглушённый разговор. «Нет, именно его я хочу, и другого мне не надо», - недовольным голосом говорила Тамара матери. Та что-то возражала: мол, он совсем нищий, денег даже на себя не хватает. На это Тамара лишь бубнила: «Я его хочу, а деньги у меня и так есть».
Попив воды, я пошёл спать, решив, что это дела семейные и вмешиваться в них не стоит. Ну, мало ли, за кого там Тамара хочет выйти замуж, а мать её возражает - дело-то обычное. Прежде чем уснуть, я ещё успел подумать: «Бог мой, и кому эта уродина нужна, неужели есть мужик, который готов на ней жениться?». Нехорошо, конечно, так говорить, но тогда я и представить не мог, что Тамара имеет в виду меня.
Отработав смену, я обычно сразу шёл домой - в городе я ещё никого не знал, да и денег на развлечения у меня не было. Когда я приходил, меня вкусно кормили, и всякий раз моя хозяйка подносила мне домашнюю наливку. Мы сидели тихо, по-семейному, и я в благодарность за обед старался поддерживать разговор. Наливка была из малины, ярко-красная и душистая. Я её пил, и у меня кружилась голова. И вот как-то вечером Тамара вдруг встала из-за стола, подошла ко мне со спины, и я почувствовал, что мне расчесывают волосы. «Я тебя расчешу, - сказала она, - ишь, разлохматился, сейчас я твои кудри приглажу!».
Мне было неловко оттолкнуть её, и я терпеливо ждал, когда же она меня причешет. А спустя какое-то время ее прикосновения показались мне на удивление приятными. Она села и, улыбаясь, снова подлила мне наливки. И вдруг буквально в один миг всё круто изменилось. Мне она уже не казалась жалкой уродиной, наоборот, её лицо стало удивительно красивым. Я обнял её, и она не возражала. Потом мы болтали с ней почти до самого утра.
С этого дня я со всех ног бежал с работы домой. Мне не терпелось увидеть Тамару. Вряд ли я могу передать словами, как я её любил. Представляете, я ревновал её даже к матери. Без неё я не мог жить, не мог дышать. Она мне казалась самой красивой, её хромота - милой, и я даже любовался, когда она неловко передвигалась по комнате. «Ни у кого такой замечательной девушки нет, а у меня есть», - думал я и уговаривал её выйти за меня замуж. Я мечтал о том дне, когда она родит мне ребёнка, ведь мне казалось, что после этого она уже никуда от меня не денется.
Потом мы с ней поженились, и вы не представляете, как я был счастлив. А вот отношение к происходящему моих родных меня страшно огорчило: они не понимали, как я мог жениться на такой девушке. «Глупости, - успокаивал я себя, - мне с ней жить, а не им...».
Недавно умерла моя тёща и буквально на следующий день у меня словно пелена с глаз упала. Я не мог понять, как я мог жениться на этой уродливой, глупой женщине. Жену свою я ненавижу лютой ненавистью, но вот детей - а у нас их трое - мне жаль. Я не знаю, как мне поступить. Детей я бросить не могу, но не представляю, что будет со мной, если я останусь в этом доме.
Вот решила рассказать то, что со мной было много лет назад. Рассказываю чистую правду. Помню, собрались мы с подругами к одной доке (знахарке), к которой любили наши девчата бегать ворожить. Пошли мы, потому что узнали, что у этой нашей местной колдуньи был день рождения (мать моей подружки работала в сельсовете и обронила это при нас). В общем, купили мы с ней ирисок, а я ещё прихватила мамкин новый платок, и пошли на именины. Нас никто не звал, мы сами пошли, надеясь в душе, что за это нам потом погадают.
Пришли, дверь в хату открыта, в комнате никого нет, и вдруг с печи прямо в нас летит полено, чуть по плечу не задело, а потом - второе. Мы завизжали и выскочили во двор. Глядим, а баба Нюра несёт из сарая ведро с картошкой. Мы к ней с поздравлением - мол, с именинами, баба Нюра! Взяла она гостинцы, и вижу я, у неё щёки вспыхнули - приятно ей, что про неё не забыли. Говорит: «Пойдёмте, девки, в хату, я вас напою чаем с бубликами, а потом погадаю, ведь вы этого хотели?»
Подружка моя Варя говорит: «Там, в хате у вас, кто-то в нас швырнул дровами, но мы никого не видели». Знахарка всплеснула руками и говорит: «Ах, они, черти игручие, я им сейчас задам работы!» И при этих словах вываливает из своих карманов наземь с полведра семечек тыквы, подсолнуха и гороха. Мы вылупили глаза на эту гору, не понимая, как из таких маленьких карманов она смогла достать полведра семечек, да ещё и горох! А бабка ногой топнула и командует невидимым чертям: «Пока я чай пью, чтоб все убрали!»
После того как мы попили у неё чай и погадали, во дворе не было уже ни единой горошины, ни единой семечки. Верите или нет, у меня тогда мороз по коже пошёл. А когда она нам с Варей гадала, то сказала: «Люди-то идут ко мне, в то время как им плохо, и не спрашивают, легко ли мне за них стоять на коленях. Все чего-то от меня хотят, а вот вы о моем дне рождения вспомнили. Знали бы вы, как сердечку это приятно, за это я вам сейчас скажу всё про вашу жизнь».
И она нам действительно тогда сказала, кто из нас за кем выйдет замуж и за кого, сколько у нас будет деток... Все её слова сбылись, а я до сих пор помню, как с печки, на которой не было никого, в меня летели поленья.